Чебурашка

Он по-волчьи наклоняет голову вперёд и поочерёдно поворачивает налево и направо, бросая короткие взгляды. От этого голоса и от его хищных животных движений по спине пробегают мурашки, а волосы на затылке будто электризуются. Я внутренне собираюсь. Несколько тренировок с физруком, конечно, уже начали превращать меня в непобедимого бойца, но сегодня вряд ли это мне поможет.

— Чё стоишь? — так же тихо и не глядя на Цепа, роняет Аркан и тот мгновенно подрывается и бросается в погоню за Катей.

Дело пахнет керосином, как говорит дядя Петя из Москвы… Цепень бежит мимо меня, но я успеваю подставить ногу.

Я подаюсь в сторону, чтобы не подставлять Цепню спину и расправляю плечи. Двигаю ими, разминаю. Дело пахнет керосином. Ну, дохтур, давай! Моя тёмная половина не единожды бывала вовлечена в разборки, накатив на грудь пёрла напролом, не обращая на эти самые проломы внимания, и удивляясь по утру их количеству.

Дохтур не привык побеждать, но и пощады просить тоже не привык. Так что, сломить его нельзя, можно только убить. Или вырубить.

Смешно думать, что этот жиган будет меня убивать посреди дня во дворе жилого дома, тут людей полно, вдруг пройдёт кто-нибудь. Я тоже бросаю короткие взгляды по сторонам но, кроме кустов и небольшого прогала в них, ничего не вижу.

Убивать не будет, но вот покалечить может, особенно с помощью этого придурка Цепа. Ладно, хотя бы Катька убежала не стала из себя мученицу делать…

Я ловлю на себе взгляд расчётливых, маслянистых и чуть раскосых глаз.

Наши взгляды с Арканом снова пересекаются, как тогда в дядькином дворе. И снова в голове появляется электрический гул, сначала незаметный, но становящийся всё более явным. Как световой меч. Это тёмный доктор включает его. Ага…

Сердце стучит, как сумасшедшее, а в ушах раздаётся звон, будто у меня не голова, а колокольня, и сейчас в неё забрался сумасшедший звонарь, беспорядочно и сильно дёргающий за верёвки.

Ситуация разгоняется мгновенно. Напряжение становится невероятно высоким, а в пересечении взглядов чуть ли не огонь вспыхивает…

— Убери нож, — хриплю я.

Губы становятся сухими, непослушными и едва шевелятся…

В его глазах происходит короткая вспышка, и… руки медленно складывают лезвие, а затем посылают нож в карман.