Альянс мафии стали моими союзниками – моей новой семьей. Я влачил за собой леденящий, темный след, претендуя на престол в этом подземном царстве.
Арена была моим миром, где правила были написаны кровью, а победителям доставалась корона из ржавых гвоздей. В каждом поединке я ощущал в себе живую энергию, вызванную криками толпы и запахом страха моих соперников. Моя репутация была как темная легенда, окружающая меня. Меня боялись, и это было моей валютой на этой арене. Никто не смел поднимать руку против меня, потому что тот, кто смог, оказывался в пылающем аду моего гнева и платил за это своей жизнью.
Я убивал, как демон, оставаясь равнодушным к крикам боли и замедленному пульсу умирающих. На арене было место только для сильных, и я становился самым сильным, демонстрируя свою неукротимую мощь и безжалостность. Я стал символом страха, и толпа, сгрудившаяся вокруг, впивалась глазами в каждый мой удар, как в киношный хоррор. На арене моя жестокость становилась искусством, и я был ее непреклонным художником.
Я убивал не из необходимости, а из чистого удовольствия, наслаждаясь каждым мгновением, когда мой кулак разгонял воздух, направляясь к лицу моего противника. Трупы валялись на песке, словно свергнутые в прах демоны, и я стоял в их центре, как кровавый тореадор, поедающий славу и страх своих жертв. Мой путь на арене был мостом через бездну, и я вглядывался в этот мрак, не зная, где кончится этот лабиринт. На арене я был бессмертным, непобедимым, где кровь становилась краской на моем пути к власти.
Толпа завывала, а я чувствовал, что становлюсь чем-то большим, чем просто человек.
На этой чертовой арене я стал не только бойцом, я стал богом. Женщины сходили по мне с ума, их взгляды были как огонь, поглощающий меня целиком. Они кидались ко мне словно сучки, готовые к спариванию. Снимали с себя майки, кофты, трусы, трясли сиськами, лизали пол, по которому я прошел, готовые валяться в моих ногах.
Глава 8
Моя жестокость на арене создавала вокруг меня культ, в котором я был верховным божеством.
Женщины становились передо мной на колени, словно перед алтарем, и в их глазах горел огонь преданности и страха. Я стал тем, кто вызывает восторг и ужас, и это было моей сладкой победой. ""Марат, ты мой бог,"" шептали они, прикасаясь к моим рукам, словно жаждущие касания святыни. Я наслаждался этим поклонением. Они были моими служительницами, погруженными в бездну вожделения и выполняли все мои желания.
