- Ты живешь в моем доме, ты должна одеваться соответственно, – ответил я, чувствуя, как мое терпение лопается. Она все еще колебалась, а я раздражался, а еще больше смотрел на нее и представлял ее голой на постели или в ванной.
- Просто прими их, Алиса. Не усложняй. Наконец, она взяла пакеты. Я стоял, наблюдая, как она открывает один за другим, и вижу, как в ее глазах появляется блеск, когда она видит дизайнерские вещи. Что такое, куколка? Никогда такого не носила? А самому пиздец как нравится ее реакция. Привык к соскам, которых даже яхтой не удивить.
А тут совсем другая девочка и меня вставляет от ее неискушенности и отсутствия меркантильности. - Спасибо, – наконец проговорила она, но в ее голосе не было тепла. Так сказала, чтобы отделаться и за это очень хочется тряхнуть хорошенько. Но я держу себя в руках, потому что могу так тряхнуть что у нее все позвонки сломаются. - Я хочу, чтобы ты примерила всё прямо сейчас. При мне. Давай устрой мне показ в знак твоей благодарности, – мои слова прозвучали как приказ, не терпящий возражений.
Да это и был приказ. Я не привык просить. Алиса посмотрела на меня с недоумением и протестом в глазах.
- Я не буду примерять это при тебе, – ее голос дрогнул, и она попятилась от пакетов в сторону окна. И меня сорвало. Не теряя времени, я подошел к ней и, хватая девчонку за локоть, приблизил свое лицо к ее.
- Лучше сделай это сама, пока я прошу вежливо, – мой голос звучал глубоко и угрожающе-убедительно. Я ощутил, как она напряглась под моей рукой. Да, девочка, учись покорности.
Я говорю – ты делаешь и все будет хорошо. И с тобой и со мной. Она медленно отступила, и я уселся в кресло, устроившись поудобнее. Мои глаза не отрывались от нее, ожидая, что она начнет примерку. С каждым ее движением, с каждой сменой одежды, я чувствовал как меня пронизывает током, как меня влечет к ней. Она была красива, и каждая вещь, которую она примеряла, лишь подчеркивала ее красоту. Но главное для меня сейчас было то, что она подчинилась моей воле. Алиса не смотрела на меня, ее взгляд был опущен.
Я знал, что она все еще сопротивляется, но также я чувствовал, что моя власть над ней растет. Это было словно игра, в которой я постепенно, но верно двигался к своей победе.
Сидя в кресле, я наблюдал за каждым движением Алисы. Мне нравилась эта неуверенность, это стеснение, когда она старалась повернуться так, чтоб я не увидел ее голую грудь. Но, блядь, видел. Я все видел. И у меня настолько дико стоял, что я с трудом держал себя в руках.
