Потому что мне больше не захочется просыпаться…
***
Открыв глаза, я оказалась в белоснежной палате, которая словно отражала пустоту внутри меня. Запах антисептика и йода проникал в каждую клеточку моего тела, напоминая о том, что я больше не могу скрыться от жестокой реальности. Моя рука была обвита бинтом, словно свидетельство моей последней борьбы, последнего момента, когда я чувствовала, что жизнь течет внутри меня. Медсестра вошла в палату с выражением равнодушия на лице, словно каждый новый день для нее – это просто повторение одной и той же бессмысленной рутины.
- Вы проснулись, - произнесла она монотонно, как если бы говорила с мертвецом. - Что с моим ребенком? - шептала я, надеясь, что мое сердце не услышит ответ. Медсестра не подняла глаз, когда произнесла:
- Извините, но ваш ребенок... У вас случился выкидыш. Врачи сделали все возможное."
"Слова эти отозвались в моей развороченной груди, как пустое кровавое эхо, пронзив меня насквозь. Я потеряла маленькое существо, которое так и не увидело свет этого жестокого мира.
Бессмысленность моей борьбы стала явной, и я погрузилась в бездну темноты. Сердце мое стало гнаться за последними нитями надежды, словно утраченная надежда в поисках ответов. Мир вокруг меня исчез, и я осталась в этой пустоте в одиночестве с собой и своей болью. Медсестра вышла, оставив меня лицом к лицу с горькой реальностью. Тело мое было разорвано на части, а душа погружена в безбрежную тьму, откуда не было выхода. Я почувствовала, как будто леденящий, холодный ветер пронизывает мое существо, оставляя за собой лишь тени тех мечтаний, что были погребены вместе с ребенком.
Я даже не увижу его. Не попрощаюсь…он был слишком маленьким, чтоб мне его отдали. Теперь внутри меня просто адская дыра. Я лежала в этой стерильной палате, окруженная белыми стенами, как будто заточенная в клетке своего собственного страдания. Я была не только лишена ребенка, но и лишена смысла в этой безжалостной реальности, где даже нежность материнства была отобрана у меня каким-то злым роком.
Часы слились в одну безграничную муку. Стены палаты казались мне клеткой, в которой я проводила свое наказание. Каждое утро начиналось без тени надежды, а каждый вечер приносил лишь безысходное продолжение этой пустоты. Каждый шорох, каждый звук стал напоминанием о том, что жизнь течет мимо меня, как вода сквозь пальцы. Лицо медсестры, стоящей у моей постели, казалось страшной тенью, постоянно напоминая, что я больше не мать.
