Я последовала за полицейским по коридору до маленькой пустой комнаты, в которой стоял только стол и два стула. Самое необычное – в комнате не было ни одного окна, что заставило меня невольно сжаться. Когда дверь за мной закрылась с характерным щелчком замка, мое сердце упало. На мгновение я почувствовала страх: меня заперли, как и в доме Марата. Но затем я вспомнила слова следователя и попыталась успокоить себя, подумав, что, возможно, это стандартная процедура для их работы, чтобы я могла находиться в безопасности, пока идут проверки.
Я села на один из стульев, стараясь собраться с мыслями. Сейчас я была в полицейском участке, где мне, по крайней мере, не угрожала немедленная опасность. Я должна была довериться процессу и надеяться, что всё разрешится в мою пользу. Мои мысли кружились вокруг предстоящего: что будет, если флешка действительно содержит информацию, способную свидетельствовать против Марата? Какие последствия меня ждут после всего, что произошло? Ответы на эти вопросы оставались где-то в недоступном будущем, и всё, что мне оставалось, – это ждать.
"
"Сидя в этой мрачной комнате без окон, я начала ощущать, как минуты растягиваются в часы. Никто ко мне так и не пришел, и мое беспокойство постепенно переросло в отчаяние. Я пыталась понять, почему никто не занимается моим делом должным образом. Ведь я жертва, разве не так? Мне было непонятно, почему меня не отправили на медицинскую экспертизу, которая могла бы подтвердить мои слова о насилии. Где психолог, который должен был бы помочь мне справиться с пережитым стрессом и травмой? Почему никто не пытается поговорить со мной, не пытается понять и помочь? С каждой минутой, проведенной в этой заточении, я все больше начинала сомневаться в том, что нахожусь в безопасности.
Меня охватила тревога: а что, если меня считают соучастником преступлений Марата? Эта мысль мрачно кружила в моей голове, вызывая новую волну страха и беспокойства. Почему меня заперли, как будто я в чем-то виновата? Ведь я только пыталась спастись, принести доказательства против человека, который угрожал моей жизни и свободе.
Но сейчас, сидя в этой комнате скорее похожей на камеру, я начинала сомневаться, было ли мое решение верным. С каждым часом мое отчаяние только усиливалось. Я чувствовала себя оставленной и забытой, словно мое существование и мои переживания никому не были нужны. Эта беспомощность и одиночество постепенно подрывали мою веру в справедливость и в то, что когда-нибудь я снова обрету свободу.
