Ублюдки перевернули Алису на живот она кричала, плакала. Я кусал губы, щеки, дергался на веревках. Шах подошел сзади, задрал платье девушки, шлепнул ее по ягодице, рванул трусики, расстегнул ширинку. Я зажмурился, услыхав ее крик и похотливый стон Шаха. Твою ж маааааать! Бляяядь! Сука! Мразина! Урою! Я тебя на куски порву! И слышать его дыхание и ее крики, и вой, ее плач. Потом всхлипывания, то, как она затихла. Ржание шакалов Шаха. Его хриплый стон удовольствия…..
Я заорал так громко, что у меня заложило уши. А они все заржали.
- Вкусная девочка. Скажи спасибо, что только я…а не все мои братья. Ну что, Маратик, жить хочешь?
Поднял на него опухшие красные глаза, которые буквально выжигало, и я не знал почему их так печет. Шах, увидев мое молчание, рассмеялся, и его смех звучал как приговор:
- Знаешь, что, Марат? Я пощажу тебя, но только при одном условии. Ты женишься на этой шлюхе. И да, ты выплатишь мне хорошую компенсацию за все неприятности. Пусть у тебя будет жена-шлюха, которую я натянул, и пусть все об этом знают.
Мое молчание, видимо, было воспринято Шахом как согласие. Он триумфально ухмыльнулся, словно только что выиграл очередную партию в покер.
- Согласен, Маратик? А не согласишься я и дом твой спалю, и семья пострадает…ты ж не хочешь этого, да, брат? Как Шамиль поживает? Взрослый уже?
Я дернулся на веревках, а он снова ухмыльнулся и пригрозил мне пальцем.
- Та ладно обижаться, Маратик. Надо уметь делиться. Я так один раз. Она ж тебе не целкой досталась. Все, нам пора.
Сам как-то выберешься, да? Или жена будущая поможет. Смотри, вон вроде оклемалась, плачет.
Они ушли довольно быстро, сели по машинам и уехали. Я посмотрел на Алису, чье окровавленное лицо было обращено ко мне, ее глаза опухли от слез, губы разбиты. В ее глазах я увидел отражение моей собственной боли и отчаяния, и в тот момент я понял, что наша судьба теперь сплетена воедино намного крепче, чем я мог предположить. Шах сука! И она…дура такая! Бляяяядь! Я в каком-то адском капкане! Аааааааааааа!
Вися на веревках, я чувствовал каждую болезненную секунду своего беспомощного состояния.
Рядом со мной лежала Алиса, ее избитое тело просвечивало сквозь разорванную одежду. Я видел, как она смотрит на меня, в ее взгляде читалась боль и отчаяние.
Она с трудом приподнялась на четвереньки, а потом начала отползать назад, медленно, но настойчиво, как будто ища путь к спасению, к свободе. Моё сердце застучало быстрее, когда я понял что она собралась сделать.
