Чего хотят…

Но вокруг не попадалось ничего подобного, и страх все сильнее душил меня. Одно дело — говорить, что ты не боишься собак, а другое — стоять прямо напротив существа, которое готово в любой момент кинуться на тебя и разорвать в клочья.

Сейчас я по-настоящему опасался за свою жизнь. Где-то в мозгу мелькнула мысль, что же будет с мамой, когда она узнает? Она же может тотчас упасть без чувств. И смогут ли меня вообще найти и опознать? Пес приподнялся, выгнул спину и громко завыл. Сердце мое сжалось, внутри все похолодело от этого воя.

Я сделал еще шаг назад… и земля ушла у меня из-под ног. Перед глазами промелькнули собаки, стройка, земля, небо, все закружилось и на миг померкло. Возможно, я потерял сознание на несколько секунд, а когда очнулся, увидел только небо и бетонные стенки, окружавшие меня. Потом на фоне облаков возникла морда пса. Он отчаянно лаял на меня с минуту, где-то там ему вторила собачонка. А потом он исчез. И все стихло.

Так погано себя еще никогда не чувствовал. Куда я свалился? Это могла быть траншея для труб или шахта лифта.

Стенки ямы были бетонными, но внизу была земля, густая и влажная от дождя. И я полулежал в этой вонючей жиже. Моя одежда, руки, ноги — все было перепачкано в ней. Наконец я более или менее пришел в себя и, шмыгнув носом, постарался собраться. Не давая воли выступившим слезам. Потом попытался как-то приподняться и встать на ноги. Ступня и голень отозвались глухой болью. Я вскрикнул, а потом сдавленно застонал, ощущая, как движение отдает в спину. Неужели что-то сломал? Да нет, тогда бы боль была невыносимая и ногой не смог бы пошевелить. Я сел, вытянув конечность, и вновь посмотрел наверх. Кажется, скоро начнут загораться звезды.

Я собрал волю в кулак и кое-как встал, держась руками за стены. Правая нога сильно ныла. Яма оказалась неглубокой. Если бы я мог встать на цыпочки, то, может быть, дотянулся бы кончиками пальцев до ее края. Но я не мог.

— На помощь! Кто-нибудь! — громко закричал я, в то же время не надеясь, что меня кто-то услышит.

Я ведь явно был один на этой гребаной стройке. Ненавижу, как же я все это ненавижу! Эту стройку, собак и в особенности тех трех козлов, которые заставили меня пойти на это глупое испытание. Да и себя я тоже ненавидел — за то, что оказался слишком никчемным, слишком самонадеянным… слишком слабым.

— Витя! — внезапно я услышал, как кто-то окликает меня по имени."

"— Я тут, я тут! — с новыми силами завопил я, стараясь привлечь внимание к яме.