Чехов 7. Императорская охота

"Чехов 7. Императорская охота

Утренняя почта

На первом этаже послышался стук. И пока Фома шел открывать дверь, Виноградова уже сообщила мне о госте:

— Высокий мужчина в парадной форме императорского гвардейца, — произнесла она, пройдя через стену в мою комнату. — Принес письмо.

— Скажите, что меня нет, — не отрываясь от чтения, ответил я. Вставать с кровати не хотелось.

Виноградова нахмурилась и покачала головой:

— Боюсь, таким гостям нельзя отказывать, Павел Филиппович, — строго произнесла она.

Я вздохнул, с неохотой положил книжку на прикроватный столик, встал с кровати и направился к выходу.

— Велено вручить лично в руки Павлу Филипповичу Чехову! — прогрохотал голос с первого этажа, и я невольно скривился, спускаясь по лестнице.

Фома настороженно смотрел на гостя и мне показалось, что у него даже волосы на затылке встали дыбом. И было отчего. Здоровенный румяный гвардеец занимал весь дверной проем и выглядел очень внушительным. Его начищенные сапоги казались покрытыми лаком, и наглые коты решили проверить, насколько они поддаются царапинам.

Мужчина проявил недюжинную выдержку и не пнул никого из питомцев, которые пытались точить когти о яловую кожу. Думаю, сделай он так, и Любовь Федоровна не поскупилась бы на тумаки, и несчастный гвардеец оказался во дворе, а то и в проеме арки.

— Что вы должны мне вручить? — поинтересовался я, взлохматив волосы и рассеянно отметив, что нужно подстричься. Но с тех пор как женщина из палаты вручила мне конверт с бумагой о разбирательстве, у меня была апатия.

И последние дни я просто лежал в кровати, читал книги и с неохотой вставал, чтобы выйти в гостиную на обед.

— Письмо из канцелярии его императорского вы-со-чес-тва! — гаркнул гость, проорав последнее слово по слогам.

Я снова поморщился:

— Ясно, ясно. Это я, княжич Чехов Павел Филиппович.

Мое удостоверение пронеслось по воздуху, распахнулось на развороте с именем и фотокарточкой и оказалось прямо перед лицом гвардейца. Мужчина не дрогнул, вероятно, решив, что этот трюк — дело рук воздушника.

Я осторожно забрал у Виноградовой документ, а потом принял кремовый конверт из рук вояки. И едва не отшатнулся, когда визитер резким движением козырнул мне, затем развернулся на пятках и вышел, чеканя шаг.

— Идиот, — вздохнув, подытожила Любовь Федоровна, провожая гостя взглядом. — Вот для чего так расшаркиваться, когда можно вести себя по-человечески?

— Воспитание такое, — пробасил Фома, явно довольный тем, что гость ушел.

Он закрыл дверь и повернулся ко мне.