Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

— Позвольте вас проводить, Павел Филиппович!

На этот раз я решил не спрашивать, откуда она знает мое имя. Вместо этого предпочел ответить коротким кивком и направиться следом за распорядительницей.

Заведение было пустым. На круглых столах стояли перевернутые стулья, у противоположной от входа стены нашлось пианино, за которым сидел высокий старик — он легко касался клавиш пальцами, извлекая из инструмента приятную мелодию.

Я подошел ближе и сел рядом в предложенное кресло, расположенное у инструмента. Передо мной тут же оказался чайник и чашка с ароматным отваром.

"

"— Желаете отведать наших пирогов? — уточнила девушка.

И прежде чем я успел отказаться, музыкант бросил через плечо:

— Не вздумайте сказать, что не голодны. Тут подают лучшие пироги во всей Империи. Это я вам говорю, как ценитель вкусной еды. И не смотрите, что тут скромная обстановка. Сам Станислав Викторович почитает за честь отведать местных пирогов от Полины.

Я уже иначе взглянул на заведение, отметив то, чего ранее не заметил.

По периметру комнаты были разложены тяжелые цепи — довольно внушительные блокираторы силы. Только сейчас я догадался проверить, отзываются ли мои тотемы. Они ощущались, но лишь как что-то зыбкое и далекое.

— Здесь не работают таланты аристократов, — пояснил пианист, убирая пальцы от клавиш.

Он опустил крышку пианино и провел по деревянной поверхности ладонями. А затем обернулся. И я узнал в мужчине главу кустодиев.

— Не знал, что вы музицируете, — произнёс я.

— Бросьте, Павел Филиппович, я всего лишь любитель, — отмахнулся Морозов.

— Покойная матушка когда-то отметила, что у меня хороший слух, вот и научила основам. На большее меня, увы, не хватило. Мне было скучно сидеть в классной комнате и изучать нотную грамоту. Я развлекался тем, что мог подобрать мелодию на слух.

— У вас хорошо выходит, — отметил я.

— Вы мне льстите, — улыбнулся Морозов.

И я развел руки в стороны:

— Вам все льстят! Неужели вы еще не привыкли к этому?

— Меня боятся. И потому пытаются мне понравиться.

Но вам подобное чуждо. Странное ощущение, если уж откровенно. Я привык к тому, что при мне обычно начинают говорить тише.

— Желаете, чтобы я так делал? — улыбнулся я.

— Нет, — фыркнул кустодий и поднялся со стула. Обошел стул и занять кресло напротив моего. — Если у вас появится повод меня бояться, Павел Филиппович, то это будет означать, что наши с вами дела плохи. Я бы предпочел до такого не доводить.

— Пусть так и будет, — согласился я.