Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

И мне все больше казалось, что новый отдел в жандармерии станет только началом грядущих изменений.

— А очередь на вскрытие в острожной прозекторской большая, — продолжил отец. — Анархисты теснят черносотенцев на улицах и в острогах. И недавно во дворе произошло настоящее побоище с десятком трупов. И это только начало. Потому что многих везут в прозекторскую из лазарета.

— Странно, что эта история еще не в новостях, — протянул я.

— Пока Шуйскому удается все скрывать. Но скоро информация утечет в прессу.

— Конфликт получилось пресечь?

— Банды изолировали по блокам, запретив прогулки.

Но такая инициатива скоро закончится бунтом. И начальнику острога придется идти на компромисс.

— Тяжела острожная политика, — произнес я. — Нужно принимать решения аккуратно, но при этом уверенно.

— Верно подметил. В общем, я смог договориться, чтобы нужный тебе мертвец передвинулся в конец очереди. Больше я сделать ничего не могу.

— Осталось только допросить его, — пробормотал я.

— С этим тоже нет проблем, — ответил Чехов.

— Охранке как раз очень нужен человек, который собрал бы показания у мертвых. Если ты согласишься поработать консультантом на третье отделение — они с радостью пустят тебя в прозекторскую.

Я задумался, а затем ответил:

— Не годится. Мне нужно, чтобы дело против Свиридова попало к конкретному человеку. Если же информация про судью всплывет случайно, дело быстро присвоит кто-то из начальства.

— Значит, проси Шуйского, чтобы он включил нужного тебе человека в следственную группу, — подсказал отец.

Этот вариант мне определённо нравился. Поэтому я ответил:

— Спасибо. Ты очень мне помог.

— До встречи, — попрощался Филипп Петрович и завершил вызов. Я же повертел телефон в руке, а затем принялся искать в телефонной книге нужный номер.

Шуйский взял трубку быстро.

— Слушаю, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос начальника охранного отделения.

— Добрый день, Дмитрий Васильевич, — ответил я. — Не подскажете ли вы, кто состоит в следственной группе по расследованию острожных убийств?

Шуйский вздохнул, а затем начал перечислять незнакомые мне фамилии.

Беловой в списке не было.

— И как продвигается дело? — осторожно полюбопытствовал я.

— Как обычно в таких случаях, — ответил жандарм. — Показаний ни от кого не добиться. Вернее…

Он замялся, а затем продолжил:

— Черносотенцы активно сдают своих оппонентов, но стукачи в застенках долго не живут. Так что насилие набирает обороты.

— Вот оно что, — протянул я.