Чехов. Книга 12. Танец со смертью

Ничего больше она ему не давала. Только зеркало того, что он сам творил.

— Нет. Все не так… — Савельева тряхнула головой. — Он говорил, что это был ад!

— Который Чернов устроил тут, — резким движением я скинул со стола колбу с костяными пальцами.

Фаланги рассыпались по полу и Ольга дернулась, чтобы не коснуться останков.

— Быть может, вы и полюбили его когда-то. Вероятно, тогда он еще был человеком. Но спустя время Чернов превратился в чудовище. Кому придет в голову хранить в своем доме кости убитых им людей? Кого еще Мара могла бы заточить в клетку из его собственных грехов?

— Не вам судить о том, кто хороший, а кто плохой, — Ольга растянула губы в злой усмешке, — Ваш отец тоже был одним из тех, по ком сейчас каторга плачет.

— Самосуд — это пережиток Смуты, мастер Савельева. Когда закон не мог сдержать множество желающих нажиться на чужом горе. Наступило время законности. И виновность человека может определять суд.

При упоминании правосудия, Савельева вздрогнула, словно только сейчас поняла, что натворила.

Она уставилась остекленевшими глазами на череп, который лежал у стены.

— Я просто хотела дать ему второй шанс. Нам с ним, — женщина опустила плечи и заплакала. — Каждый имеет право на шанс.

— Он будет у вас, — мягко продолжил я.

— И. что теперь меня ждет? — растерянно спросила она. — Мастер Щукин говорил, что Империя создала особый отдел по преступлениям, связанным с призраками.

— Вашу судьбу буду решать не я, а кустодии, — произнес я.

— Причем здесь кустодии… — начала было женщина, но я ее перебил:

— При том, что ваши умения по переселению душ — дело новое.

А кустодии не любят необъяснимых вещей, которые могут использовать плохие люди. Вы смогли создать для Чернова антимагический щит. Кто знает, какие дары могут появиться у других ваших творений.

Савельева вздрогнула и сжалась, словно стараясь стать незаметнее. Вероятно, она только сейчас осознала, что оказалась в очень уязвимом положении.

— Но ваши способности могут быть полезны для Империи, — продолжил я. — Вопрос в том, как предоставить эту информацию для нужных людей.

И если вы дадите нерушимую клятву, что унесете за грань все, что рассказывал вам Чернов о банде, то я постараюсь вам помочь. Слово аристократа.

Дрожащей рукой женщина погладила лицо из дерева, а потом кивнула:

— Даю слово.

Она неспешно повторила клятву.

— Вот и чудно, — ответил я и направился к лестнице. Уже у выхода я остановился и обернулся:

— Да, и еще одно: Чернов должен остаться там, куда я его перевел.