Чехов книга 6. Договор на крови

— Я никак не могу попасть к вам на прием, господин адвокат. А мне очень надо.

— Ну, раз надо, то проходите.

— Только у меня денег совсем нет.

— Значит…

— Пусть расплатиться натурой! — потребовала Виноградова, которая открыла дверь.

— Уверен, что мне это не нужно, — смутился я.

— Нужно, — строго оборвала меня женщина и добавила, глядя на гостя, — Я знаю этого мужика. Пахом довольно известный реставратор. Он восстанавливает мебель

— А правда, что вы спасаете старую мебель?

— Было дело, — вздохнул Пахом.

— Врет и не краснеет, — забормотала Любовь Федоровна. — Что значит «было дело»? У него вон следы лака на манжетах. Меня не обманешь.

Мы прошли в холл, и я сделал приглашающий жест в сторону приемной. Арина Родионовна посмотрела на гостя с укором.

— А я говорила вам, что вы могли бы подождать его тут. Заодно и чаю выпить. Я как раз заварила свежий.

— Что-то важное произошло, пока меня не было?

Девушка обратилась ко мне:

— Сато забрали Алену. Обещали сообщить, когда выправят ей документы.

— Они настояли, чтобы мы взяли премию, — добавила Любовь Федоровна. — Деньги я забрала в кассу.

Судя по довольному лицу призрачной дамы, сумма была хорошей. Возражать я не стал, как и выяснять подробности, тем более в присутствии посетителя.

Тот подошел к диванчику и недолго думая, стал перед ним на колени, чтобы заглянуть под него.

— Что происходит? — изумился я.

— Надо перетянуть… — пробормотал он. — Какой же косорукий это делал…

Пахом повернулся ко мне и, не вставая с пола, пояснил:

— На диване надо сменить обивку.

Ткань хоть и хорошая, но натянута скверно. И ножки стоит новым лаком покрыть. Прежний потрескался.

— А говорите, что не занимаетесь реставрацией, — хмыкнул я.

— Ох, мастер Чехов. В этом-то и вся моя боль, — он поднялся на ноги и с интересом покосился на шкаф. — Все дело в том, ваше светлость, что меня лишили возможности работать. Я не могу больше заниматься тем, что люблю.

— Это как? У вас отняли лицензию?

— Все куда хуже, — гость понурился.

 — Все дело в том, ваша светлость, что когда я взялся за последнюю работу, то все у меня стало валиться из рук. Стоит мне уйти из своей мастерской, как в ней начинает твориться что-то неладное.

— Что, к примеру? — заинтересовался я.

— То краска облезет. То лак загустеет. Пружины внезапно оказываются хрупкими и ломаются внутри нового сиденья. Но я точно знаю, что в мастерскую никто не входит кроме меня. Даже мой подмастерье сейчас уже не работает.