Чехов книга 6. Договор на крови

И когда в нескольких шагах от меня появилась девушка с черными волосами, клубящимися вокруг головы змеями, я едва успел остановиться. Инерция бросила меня вперед, я ухватил Регину за плечи и развернулся вместе с ней. И мир завертелся вокруг нас темным месивом.

— У меня камень. Прямо тут, — девушка болезненно скривилась и прижала свои руки к груди. — Твой камень. Твоя ответственность…

Я резко сел в кровати, едва ли осознавая, что нахожусь в реальности. На мгновенье мне казалось, что передо мной все еще другая девушка.

Ее хотелось оттолкнуть от себя подальше. Но она прильнула ко мне, оборачивая в теплые объятья. Я втянул носом аромат солнечных волос и тотчас узнал этот запах. Так пахла мама — светом.

— Тихо, тихо, Павел. Все хорошо. Это сон. Все не взаправду, — прорвался сквозь шум крови в ушах мягкий голос. — Вы не там. Все хорошо…

— Что…- я уверенно отодвинул от себя девушку и оторопел.

На меня смотрели испуганные глаза Арины Родионовны. Она была на моей кровати, забравшись поверх одеяла и крепко держала за шею.

— Что происходит? — просипел я.

— Вам приснился кошмар, — пояснила она хрипло. — Вы кричали. Так страшно…

— Простите. Не хотел пугать…

— Я очень испугалась за вас, — вдруг выдала она с какой-то странной обидой и нахмурилась.

— Мне приснилась собака.

— Правда? — удивилась девушка. — Песик? Вы же вроде любите песиков.

— Огромная такая зверюга, — соврал я и для убедительности развел руки в стороны.

Арина уставилась на мою обнаженную грудь и тут же зажмурилась. А я вдруг подумал, что любой кошмар стоил того, чтобы увидеть смущенную Нечаеву в простой хлопковой рубашке, которую ей наверняка выдала Виноградова.

— Спасибо, что спасли меня от жуткого сна, Арина Родионовна, — поблагодарил я и решил в тягучей темноте прижать ее к себе и коснуться губами пылающего лба. — У вас температура?

— У меня… все в порядке, — выпалила она и выбралась из кольца моих рук. — Я пойду… И вы спите.

Она с достоинством сошла с кровати, а я смотрел на девичью фигуру, которая просвечивала через ткань в свете уличного фонаря.

Потом упал на подушку и закрыл глаза. На губах все еще был вкус кожи Арины. Разгоряченной от беспокойства за меня.

— Умеет ведь вывести из равновесия, — прошептал я в темноту и накрылся с головой, чтобы выгнать из памяти образ Арины в ночной рубашке. Отчего-то даже простая хлопковая ткань на ней смотрелась дороже кружев и шелка. Или я еще не до конца отошел от дурного сна и потому в голову лезут всякие глупые мысли.