Чехов книга 8. Темный всадник

"

"— Уснул, когда совсем умаялся, — хмыкнул парень. — Заснул без задних лап. А проснулся оттого, что попа голая замерзла. Кое-как нашел обрывки одежи, из которой выпутался зверем. Напялил и пошел в деревню. А там меня уже поминать собирались. Пирожков напекли, да лапши наварили. Увидели, что я приперся, и расстроились. Решили, что я стал таким же как Митрич. Да и вид у меня был уж больно жалкий.

— Ну, хоть пустили за ворота, — заметил я.

— У них вера такая, — кивнул Коля. — Не обижать убогих, которых им послал Искупитель.

Но все же сложно радоваться, когда Митрич дурить начинает.

— Тут не поспоришь, — согласился я.

— Как поняли, что я не стал убогим, вроде немного успокоились. Но я после того часто уходил в поля. Брал с собой сачок, чтобы думали, что я бабочек ловлю. А на самом деле я менялся и бегал на четырех лапах.

— А говорят, что ты книжки пишешь, — напомнил я.

— Нет, — хмыкнул паренек. — Это я так сказал жрецу, чтобы он мне дал все книги, которые у него есть. Хотел выяснить, есть ли где упоминания про таких, как я.

А чтобы никто не доставал, я ляпнул, что сам хочу научиться писать книжки. Отец разозлился, что я дома библиотеку собрал. Для него это первый признак это... самой... Анархии.

— Вот как, — я усмехнулся.

— Едва не спалил все свитки да брошюры. Потому я оттащил все бумажное обратно к жрецу и читал только у него дома.

— Между его запоями? — уточнил я.

— Да я к нему через чердачное окно пробираюсь, когда он уходит молиться за жителей деревни. К тому же, я ему суп варю, чтобы он не загнулся совсем.

И ношу капусту, которая для него квасят местные бабы.

— Добрые жители, — согласился я.

— Что есть, то есть, — не стал спорить паренек. — так вот, о таких, как я нигде записей нет. Отец что-то может и знает. Не зря говорил про дурную кровь.

— Не там искал, — возразил я и тут же осведомился, — То есть Никон знает, что ты оборачиваешься зверем?

— Никогда я ему этого прямо не говорил. Как только начинаю эту беседу, он только злится, кулаком по столу кулаком бьет и уходит от меня подальше.

Словно боится, что я это ему вслух скажу. Потому я перестал об этом даже заикаться.

— А сестры? Есть у них такие особенности?

— Девчонки что живут в Новорильске все человечки обычные, — заявил парень и прикусил губу.

— Значит, Авдотья не совсем человек? — тут же уточнил я.

— Никогда она не оборачивалась! — запальчиво воскликнул паренек. — Вы про нее плохо не думайте. Авдотьюшка самая лучшая. Она добрая, честная, настоящая...