Чехов книга 8. Темный всадник

– Деньги у меня имеются, - он тут же замялся, видимо опасаясь, что деньги могут стребовать в виде подношения.

Кустодий немного подумал, а затем кивнул:

– Хорошо, мастер Двушкин, не переживайте. Будь по-вашему. Вы верно полагаете, что нужного душеправа у нас не найдется. И у вас появится время, чтобы сбежать или сделать еще чего похуже… - Зимин провел пальцами по горлу. – Да только есть у нас такой умелец. И он не оплошает.

- Такой мне и надобен! – воскликнул Никон.

Кустодий вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов нужный номер, и нажал на вызов.

– Прямо сейчас и вызовем. Александр Васильевич? Зимин беспокоит.

Кустодий встал из-за стола и направился прочь от беседки. К нему тут же подошли собаки, но вопреки моим опасениям принялись вилять обрубками хвостов.

– Да, допрос провели. Александр Васильевич… - Стас рассеянно погладил одного из псов между ушами.

Дальнейшего разговора я не расслышал, потому что криомастер удалился на достаточное расстояние.

Вернулся он через минуту. Сел за стол и довольно произнёс, обращаясь к конюшему:

– Ну вот, мастер Двушкин. Скоро сюда прибудут и душеправ, и конвойная команда. Ну, на случай, если вы провалите допрос. Но я должен вас предупредить: после допроса с участием душеправа никаких смягчений не будет. И получите вы полный срок. Бессрочную каторгу в Сибири. Где и сгинете годков за пять.

Услышав эту новость хозяин дома часто закивал. На его лицо вернулись краски, а глаза засияли.

– Хорошо, хорошо, мастер, - затараторил он. - Давайте подождем.

- Учтите, мы глаз с вас не спустим, - сурово припечатал Дмитрий. – Не надейтесь нас обмануть.

- Ох, милсдари, и словам не выразить, как я рад, что у вас есть такой душеправ. Я крепкий и сдюжу проверку эту. Зато потом вы даже сомневаться не станете, что я ни при чем.

- Посмотрим, - недоверчиво бросил Шуйский и с тоской взглянул на часы. Его живот внезапно заурчал.

- Подать вам чай? Или отвар из лесных трав? Здесь делают такие сборы, которые в Петрограде и не пробовали.

– Да… - начал было Зимин, но Двушкин его перебил и гаркнул:

– Лукерья!

Дверь особняка открылась, и на террасу выбежала девушка лет двадцати. Она была невысокой, тоненькой, в просторном сарафане с вышивкой, которая была тут на одежде каждого жителя. Девица поправила косынку, повязанную поверх буйных кудрей, что выбивались из-под куска ткани."

"– Сделай нам с гостями лесного отвара, - попросил конюший.