Чехов книга 8. Темный всадник

- Однако если предположить, что на деле он не простой смертный, то по легенде, не может попасть на территорию селения. Думаю, всадника не пускают охранные знаки.

– Которые у деревенских на одежде вышиты? - догадался Зимин, и я кивнул:

– Ага. Такие же знаки и на ограде вырезаны.

Кустодий нахмурился:

– Не сходится, Павел Филиппович, - покачал головой он. - Если знаки останавливают этого странника, то как он может на людей воздействовать? Вы сообщили, что та девица вышла ночью сама за пределы деревни. Конечно, ее могли просто вытолкать наружу местные.

"- Вряд ли, - подала голос Нечаева. – Вы же видели, как деревенские заботятся о Митриче. Хоть он и доставляет им неудобства. Но мне кажется, они не станут обижать убогих. Та девушка, которая бредила, очевидно, для них была как раз из таких. Не стали бы от нее избавляться.

- Скорее всего вы правы, - вынужден был согласиться кустодий. – И как тогда он ее выманил? И почему не забрал сразу, когда у него был шанс догнать в первую встречу?

– Интересный вопрос, - признал я.

– Правильно, - согласился Зимин и вздохнул. Вынул из кармана телефон, принялся искать в списке контактов нужный номер. И, наконец, нажал кнопку вызова.

Трубку взяли быстро. И я услышал в динамике едва различимый голос.

– Алло, Дмитрий Васильевич, - начал кустодий. - Вы не могли бы поговорить со жрецом по поводу этих знаков, что у селян на рубахах вышиты? Чем больше, тем лучше.

В динамике забормотал голос Шуйского, и Зимин кивнул:

– Ага, спасибо. Ну, до встречи, Дмитрий Васильевич.

Кустодий завершил вызов и убрал телефон в карман. Обернулся ко мне:

– Пообещал расспросить этого синодника. Под протокол. Все запишет и привезет. Хорошо бы, конечно, самим туда съездить. Чтобы Арина Родионовна нам помогла.

Я вздохнул.

– Съездим, Станислав Александрович, - заверил я кустодия. - Обязательно съездим. Но потом. А сейчас нам нужно осмотреть место преступления.

***

Тропа вилась между редкими деревьями и чахлыми кустами. Те наконец расступились, и мы выбрались к затянутому ковром ряски болоту. Зимин призвал тотемы, а через миг, в его ладони появился изогнутый, покрытый изморозью рог. Кустодий набрал в грудь воздуха и что есть сил дунул в него.