Чехов 7. Императорская охота

— Вот тебе и разбирательство, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам.

Софья Яковлевна не ответила. Только ускорила шаг. И я последовал за ней.

Ворота нашего дома были распахнуты настежь. И при виде этого в душе поднялась тревога. Лицо бабушки же побледнело и стало похоже на лист бумаги.

— Проверь, — показал я призраку берсерка. Тот кивнул и полетел к особняку.

Призрак вернулся, когда мы уже вошли во двор:

— Противников нет, — отчитался он. — В гостиной ваш отец, Филипп Петрович, его жена и еще трое гостей.

Их имен не знаю. Но угрозы не представляют.

Я с тревогой уточнил:

Мы поднялись по ступеням крыльца, бабушка открыла дверь. И я заметил, что ее руки слегка подрагивали. Она прошла в гостиную, остановилась на пороге. За ней последовал и я.

Филипп Петрович сидел в кресле у стола, на котором стояла бутылка с каким-то снадобьем. Отец был бледен и часто дышал. От него несло паленым. На полу у кресла валялись изорванные на лоскуты окровавленные пиджак и рубашка.

Над отцом склонился мужчина.

Он что-то шептал, и я заметил, что руки гостя обагрены красным. Время от времени он обращался к стоящей рядом женщине, которую я тотчас узнал. Я видел ее в торговом центре, вместе с Ариной Родионовной. Это была ее матушка. А мужчина, очевидно, был сам Родион Романович. Рядом с гостями стояли тотемы в виде слуг Искупителя, которые сложили руки в молитвенном жесте. Один из них переливался серебристым светом, что говорило о высоком ранге его владельца.

В углу гостиной сидела Маргарита Ивановна и раскачивалась всем телом, словно маятник Компанию ей составляла младшая Нечаева.

Арина Родионовна гладила мачеху по руке и тихо что-то говорила. Видимо, девушка пыталась успокоить Чехову. Но вопреки ее талантам выходило у нее явно не особо хорошо. Мачеха испуганно посмотрела на отца и прикрыла ладонью рот.

Заметив нас, Нечаева вскочила с кресла.

— Павел Филиппович, я так рада, что вы живы, — выдохнула она. Быстро подошла ко мне и порывисто обняла.

Мои руки сомкнулись на спине девушки, крепко прижимая гостью к себе.

Так длилось несколько секунд. А затем, Нечаева отстранилась, с тревогой взглянула на меня и ахнула:

— Да на вас лица нет. Вы чудом не выгорели. Погодите, сейчас я вам помогу.

Она коснулась моей руки, и через секунду тело затопила волна эйфории. И я смежил веки, надеясь, что не потеряюсь в омуте невообразимого счастья, которое накрыло меня с головой.

Пол под ногами завертелся, а потом исчез. Я провалился в темное небытие.