Чехов 7. Императорская охота

Все же воспитание дает свои плоды. Думаю, что Павел весь в отца. И однажды станет таким, же как вы.

Любовь Федоровна предпочла сделать вид, что не заметила, как наши с отцом лица вытянулись. И того, как мы одновременно мотнули головами.

Внутри дома было прохладно и тихо. Мебель в гостиной была накрыта кусками светлой ткани. Я прошел к камину, в котором уже были уложены дрова. Рядом с очагом располагалась подставка. Я вынул из нее кованую кочергу, взвесил ее в ладони, оценив тяжесть. И осторожно вернул на место.

Взглянул на каминную полку, на которой стояло несколько рамок с фотографиями. Одна из них привлекла мое внимание. Металлическая поверхность в углу рамки была смята и покрыта сажей. Словно кто-то бросал ее в камин. С изображения на меня смотрела женщина, которая держала на руках ребенка. Рядом стоял улыбающийся мужчина. Мне подумалось, что я никогда не видел на лице отца такого выражения.

— Тут чисто, — заметил я с некоторым удивлением.

— Хроносы делают артефакты и дом остается в стазизе, пока в нем никого нет, — лениво протянул князь, который вошел следом за мной.

— Такое бывает? — удивился я. — Впервые слышу о подобных вещах.

— Ты еще слишком мал. И не видал больших закатов солнца, — несколько высокомерно заявил старший родич.

— Но ты-то свои самые большие закаты уже видел и впереди не осталось ничего интересного, верно? — не остался в долгу я.

— Мальчики, не ругайтесь, — раздался строгий голос от порога и нашему взгляду предстала княгиня.

Софья Яковлевна была облачена в дорожное платье темно-синего цвета с белым воротником. Она сняла перчатки и посторонилась, позволяя своему призраку пронести в дом тяжелый чемодан.

— Добрый день, — я подошел к ней, чтобы обнять.

Следом за мной подошел князь. Но старший Чехов ограничился тем, что поцеловал своей матери руку.

— Я немного запылился, — пояснил он.

— Опять рубил дрова, — хмыкнула женщина. — Моя кровь проявилась в тебе чудным образом.

Знаешь, Павел, — она обратилась ко мне, — твой папенька любит рубить дрова, чистить снег и даже чинить крышу.

— Меня это успокаивает, — без смущения заявил князь. — И я не вижу ничего плохого в том, что я могу решать бытовые вопросы не прибегая к помощи слуг.

— И общество прощает тебе подобные выходки только потому, что ты Чехов, — Софья Яковлевна подошла к Виноградовой и обозначила объятья. — Как я рада вас тут видеть.