Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Лекарь влил в нее много сил, — напомнил я. — Жаль, что он уехал в храм — сейчас нам бы не помешала помощь Лаврентия Лавовича.

— Брось! — отмахнулся отец. — Огонь для меня не страшен, хотя обжечь меня у твоей соседки все же получилось… Удивительно. Я слышал, конечно, что она при жизни была сильной, но чтобы настолько…

— В момент смерти она получила ранг легенды, — поделился я.

— Значит, при желании она вполне могла бы спалить вас до костей, — хмыкнул Морозов.

— Думаете? — уточнил отец

— Вам очень сильно повезло, — ответил глава кустодиев.

— Я хотел проверить температуру, и… — начал было отец.

Но Морозов его перебил:

— В истории Империи задокументирован один случай воскрешения. И это был Высший. Кто знает, как мог бы повести себя человек, который много лет пробыл в… посмертии? К тому же я точно знаю, что при жизни госпожа Виноградова никому не позволяла подобных вольностей. Несмотря на ее репутацию распущенной женщины, она была очень разборчива.

Отец что-то пробормотал и спросил уже у меня:

— У тебя найдется что-нибудь горячительное?

Я удивленно поднял бровь:

— Второй раз за день? Так и спиться недолго.

Он закатил глаза, но все же согласно кивнул:

— Тогда может чай? В этом ты мне не откажешь?

— Я заварю, — подал голос Питерский, который до этого момента тихонько стоял у лестницы. Выглядел парень встревоженным.

— Все хорошо? — спросил я, когда помощник проходил мимо.

— Попросите свою бабушку остаться, — предложил Фома. — И Арину Родионовну. Потому как нашей женщине может понадобиться помощь. А входить в комнату, когда она уже не мертвая — как-то неприлично.

— К мертвой было проще, — согласился я. — Не беспокойся об этом. Мы устроим все как положено. Комнат у нас хватает. Потеснимся немного ради общего блага.

Внезапно из хозяйской спальни раздался грохот и сдавленные ругательства. И все собравшиеся в гостиной замерли.

— Все в порядке? — настороженно уточнил я, подойдя к двери.

Створка приоткрылась, и из комнаты выглянула Арина Родионовна.

— Наша Людмила Федоровна забыла, что больше не может проходить сквозь стены, — пояснила она. — Но мы со всем справимся.

Мужским коллективом мы вошли на кухню, где я рассеянно принялся убирать посуду со стола. Отец подошел к окну и поинтересовался:

— Но хоть покурить-то можно? Или и это под запретом?

— Не полезно это, — ответил я больше из вредности.