Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Держитесь рядом, — успокоил его Стас. — Как только запахнет жареным, я начну вести себя как обычно, чтобы всех отвлечь. А наш некромант попросит призраков завязать кому-нибудь шнурки…

Вся компания засмеялась, думая, что кустодий шутит. Но настроение у каждого стало чуточку светлее. Арина Родионовна положила ладонь мне на сгиб локтя, и мне показалось, что ее сила проникла сквозь ткань, разогревая мою кожу.

— Простите, что оставил вас… — шепнул я девушке.

Но Нечаева покачала головой и лукаво произнесла:

— Не прощу.

— Непременно, — пообещал я.

Мы дождались, когда большая часть народа уйдет в нужном направлении, и неспешно зашагали следом. На дорожках виднелись оброненные ленты, лепестки цветов, программки, которые кто-то уже посчитал ненужными. Официанты уносили посуду, дождавшись, когда беседки опустеют.

Из теней деревьев выходили жандармы, которых до того не было видно. Все они коротко кланялись Шуйскому и Зимину, очевидно, понимая, с кем имеют дело.

— Не ожидал, что здесь будет так много охраны, — оглядываясь, беспечно заявил Ермаков.

— Было бы странно, будь их мало, — философски ответила Арина Родионовна. — Представляете, сколько тут важных персон? Часть из гостей имеют особое значение для Империи. Конечно, здесь будет охрана!

— Мне кажется, что я видел самого Александра Васильевича Морозова, — поделился своими наблюдениями Пожарский.

— Бросьте, зачем начальнику кустодиев посещать это мероприятие? — усомнился беловолосый аристократ, имени которого я не запомнил.

— Вы о себе, Станислав Александрович? — невинно осведомился я.

— А что я? — удивился Зимин. — Мне уже много лет, я добираюсь домой сам. Да и что может со мной случиться? Если только я своим видом доведу кого-нибудь до сердечного приступа…

Я едва скрыл улыбку и произнес:

— Я слышал, вы все же решили снять рубашку перед приличными аристократками.

— Мне показалось, что они замерзли, — пояснил мужчина. — И я решил поделиться с ними одеждой. Кто знал, что они такие нежные и сразу примутся возмущаться? И это вместо того, чтобы поблагодарить меня за доброту! Вот честное слово — не пойму я этих благородных… Зачем все усложнять?

— Вы тоже благородный, — напомнил приятелю Шуйский.