Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Она немного помолчала, а затем добавила:

— Особенно, если не совсем…

— Потому что и ты — не совсем обычный человек, — как будто само собой разумеющееся пояснила княгиня. — Не каждая сможет тебе понравится. Взять хотя бы ту девушку, Регину…

Я покраснел, но Софья Яковлевна продолжила, словно не замечая моего смущения:

— Она не была человеком, именно поэтому и смогла тебе приглянулась. Да, эта симпатия была совсем другого толка, но давай начистоту: кто из других девиц смог забраться тебе под кожу?

— Я встречался с девушками в лицее, — произнес я, все еще не понимая, зачем мы затеяли этот разговор.

— Знаю, что Алиса Белова всегда была рядом. Но ты смотрел на нее, как на приятельницу.

— И это к лучшему. Она хорошая подруга, и я рад, что мы не стали что-то менять в этом направлении…

— Она просто не твой человек, Павел. Поверь, я знаю в этом толк. Некроманты необычны не только в том, что имеют другой оттенок силы. Если огонь хорошо ладит с воздухом и другим огнем, вода любит землю, то тьма — очень избирательна.

Нам подходит любая сила, но больше всего — другая тьма.

— Арина светлая, — весомо отметил я.

Но бабушка покачала головой:

— Она неправильная светлая… Ее сила совсем другой природы. Она пришла к нам из другого мира. Из того, откуда родом я сама. И поверь, дорогой, ее сила исключительная. Она способна сочетаться с твоей, как например моя тьма и энергия Морозова…

— У него странный талант, — заметил я.

— Для тех мест, откуда он родом, талант Саши тоже необычен. Некромантам подходит не каждый. Сложно объяснить то, что ты и так ощущаешь, мой мальчик. Арина ведь лечила тебя, и ты точно почувствовал нечто особенное, когда ваша сила слилась.

— Ты права, — согласился я.

— Она сумеет удержать тебя от падения в хаос, когда весь мир будет толкать тебя в него, — проговорила бабушка и склонила голову к плечу. — Сейчас ты можешь не понимать, о чем я говорю.

Но придет время, и ты осознаешь, что когда долго смотришь в бездну, она обязательно взглянет на тебя в ответ… Мы правда касаемся смерти, и та оставляет на нас свои отметины. Сейчас ты добрый и порядочный мальчик, но все может измениться…

— Жизнь меня изменит? — предположил я.

— Смерть! — припечатала княгиня. — Она способна сделать нас холодными, рациональными, недоверчивыми… Мы теряем желание сопереживать, жалеть живых.