Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

А за ним увяжутся последователи. И неизвестно, что они еще удумают натворить.

— Вас послушать, так любой проступок опасен, — осторожно заметил таксист.

Я сложил газету и внимательно посмотрел на водителя:

— Не любой, — ответил я. — Нет ничего опасного в том, что парень разорил клумбу. Но он сделал это показательно и нагло, буквально под носом у стражей правопорядка. Такой риск не оправдан.

— Ну да… — кисло согласился водитель и вновь бросил на меня косой взгляд. — А как поймают, вы возьметесь его защищать?

Я вновь глянул на собеседника и улыбнулся.

— Возьмусь, если выпадет жребий. Или он сам попросит о помощи.

— Даже ежели он окажется каким-нибудь проходимцем?

— Что поделать? Каждый имеет право на справедливый суд и помощь адвоката.

— Странный вы, мастер Чехов, — заметил мужчина, вернув свое внимание на дорогу. — Вроде должны быть обычным аристократом. А на деле и впрямь другой.

— Это какой же? — с любопытством уточнил я.

— Про вас всякое говорят… Одни считают вас добрым и наивным.

Другие полагают, что вы святой. А я сейчас вот смотрю и думаю, что не правы ни те ни другие. Вы уж простите мою откровенность…

Мужчина запоздало смутился, но я только махнул рукой:

— Не беспокойтесь об этом, я не стану строить оскорбленную невинность. Все же я некромант и привык к тому, чтобы от меня всегда ждали чего-то мрачного и нехорошего.

— Есть в вас кое-что неправильное. Поверьте, я повидал много людей в салоне этой машины, и глаз у меня наметанный.

Вы кажетесь старше своих лет. Нет, не внешностью, она-то у вас как раз соответствует возрасту. Но то, как вы решили меня не смущать, отведя взгляд… Как подали мальчишке деньги, вместо того, чтобы, как другие просто кинуть монету… И вовсе не потому, что хотели произвести впечатление! Сдается мне, что вам все равно, что о вас подумают…

Я развел руки в стороны:

— Может, вы и правы. Но такой уж у меня характер, ничего с этим не поделаешь.

— Хороший характер, — вдруг выдал незнакомец и впервые за всю поездку улыбнулся.

— Побольше бы таких людей. Глядишь, и мир стал бы немного лучше.

Я не ответил и лишь пожал плечами.

Машина остановилась у арки, я расплатился и вышел из салона. Снаружи было свежо. Солнце клонилось к закату, от воды тянуло прохладой. Я поправил ворот пиджака и зашагал во двор, где меня встретил Евсеев. Он торопливо подошел ко мне, стянул кепку и поклонился.

— Павел Филиппович, к нам прибыл Лаврентий Лавович.