Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

— И в довесок ко всему эта особа заявила, что я напоминаю ей мертвячку. Представляете? — Яблокова принялась обмахиваться конвертом, который до того лежал на столике. — Так меня еще никто не оскорблял за всю мою, пусть не такую уж и долгую, но все же жизнь.

— Почему вы не представились? — поинтересовался я, обратившись к притихшей гостье.

Она бросила на меня раненый взгляд и вдруг обхватила себя руками. А потом ее плечи дрогнули. Яблокова застыла, и ее лицо приобрело странное выражение, которого я раньше у нее не видел.

Она казалась почти испуганной.

— Только не вздумайте плакать, — сипло попросила она, но в этот же момент Свиридова всхлипнула.

Не успел я среагировать, как Людмила Федоровна подошла к столу Нечаевой и налила в стакан воду из графина.

— Выпейте, — приказала она, протягивая стакан девушке.

Та взяла его дрожащими пальцами, но не смогла сделать ни одного глотка. Стеклянный край несколько раз ударился о ее зубы.

— Да что ж такое, — фыркнула моя соседка и смочила пальцы в воде, чтобы ими очертить скулы Елены.

— Неужели я вас так напугала, девочка?

— У меня больше не будет фамилии, — выдавила гостья, и из ее глаз полились крупные слезы. — Он отобрал у меня фамилию…

— Подлец, — просипел я.

— Папаша? — с презрением уточнила Яблокова, которая враз растеряла всю строгость.

Елена выронила стакан и зажала рот ладонью. Бухгалтер неожиданно крепко прижала девушку к себе и глухо заговорила:

— Не надо об этом переживать. Если мозги при тебе, то новую себе купишь. А на отца плюнь и размажь.

Ты еще станцуешь на его похоронах. Если попросишь Павла, так он устроит, чтобы батюшка твой еще будет петь на своей могиле для тебя, чтобы ловчее плясать было.

Женщина подвела гостью к диванчику, чтобы помочь усесться.

— Павел, дорогой, распорядись, чтобы нам заварили чай. И оставь нас ненадолго.

— Зачем? — не понял я.

— Надо, Паша. Надо, — отмахнулась Людмила Федоровна. — Не хватало еще, чтобы мужчина видел, как у девочки тушь потекла. Ни к чему нам такие травм.

Елена закрыла ладонями лицо и тоскливо завыла.

Я попятился и почти бегом взбежал по лестнице на второй этаж.

— А я говорил, что не надо вам туда, — сказал Фома, выглянув из кухни. — Давайте-ка лучше чайку выпьем. И подождем, когда дамы сами придут.

— Кто ж знал, что там такое, — рассеянно пробормотал я.

— Когда бабы ругаются, то мужикам надо держаться подальше, — мудро заявил парень. — Поверьте мне, вашество, никогда еще доброго не выходило, когда мужик вмешивался в бабьи войны.