Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

— Ваши слова бы да Искупителю в уши, — вздохнул парень.

Он замолчал, глядя на дорогу. Я же откинулся на спинку кресла и задумался. Интересно, почему Морозов решил так ускорить процесс создания этого особого отделения? Вряд ли Александр Васильевич так быстро заскучал на пенсии. Хотя я не исключал этот вариант полностью, глава кустодиев был очень энергичным человеком. Но должна быть еще она причина.

Вспомнился разговор в Яблоневом саду, когда Александр обмолвился, что в Императорском дворце безобразничают призраки.

Скорее всего, это и будет первым делом нового секретного отдела. Это объясняло, почему Морозов так торопится. Все же интересы императора для него много значат.

— Прибыли, вашество…

Голос Фомы вырвал меня из раздумий. Машина уже стояла у крыльца особняка.

Я вышел из салона и потянулся. Рядом появился Ярослав.

— Как у нас дела? — спросил я.

— Хорошо. Тут нашему дворнику бутылку предложили за кусочек угля.

Я напрягся и тихо уточнил:

— Лопату схватил и как погнал того посетителя. Я едва успел спину бедолаге прикрыть.

А не то бы Евсеев ему ее сломал. Я и половины тех слов не знал, какими наш дворник гостя наградил.

— Ладно раз так, — с облегчением выдал я.

— Но потом наш дворник пошел к себе и жаловался котам, что и так большую часть жизни потратил на этот яд. Я все это время рядом с ним был, мастер. Боялся, чтобы он с собой чего дурного не сделал.

— Думаешь, он может с собой что-нибудь сотворить? — насторожился я.

— Вы лекарю своему скажите, пусть заглянет к мужику, когда время будет.

На всякий случай. Потому как надо понимать — если человек не жалуется и не плачет, то это вовсе не значит, что ему не больно.

— Спасибо за службу, — я щелкнул пальцами и призвал тотем, чтобы подкормить Ярослава.

Тот получил привычную дозу силы и коротко поклонился.

— Спасибо, мастер некромант. Пойду я.

— Следи за всем, — приказал я и направился к крыльцу.

Голос соседки я услышал до того, как ее увидел.

— Сейчас опять кричать начнет, что он дома… — пробормотала Яблокова, открывая дверь.

— Вижу я, что ты дома…

— Я вас слышу, — с мягкой улыбкой сообщил я женщине.

Она на мгновенье замерла, а потом закатила глаза и выдохнула:

— Когда я уже привыкну ко всему этому?

— У вас прекрасно получается, любезная Людмила Федоровна.

Каждый раз, когда я произносил новое имя соседки, она напрягалась. За долгие годы, проведенные в посмертии, Яблокова отвыкла прятать эмоции и потому очень открыто демонстрировала каждое свое переживание.