Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

Я же пересказал ей разговор с монархистами в «нехорошей» квартире, и биографию миньона, которую он поведал нам с Фомой в машине.

Яблокова покачала головой:

— Не повезло ребяткам. А могли бы легализовать состояние, и жить припеваючи. Кстати, Митрич не сказал, где он клад припрятал?

Она обернулась ко мне, с интересом ожидая ответа. И я покачал головой:

— Нет. А я не уточнял.

Яблокова тяжело вздохнула и заняла кресло рядом с моим.

— И немалые деньги снова прошли мимо бюджета семьи… Так ты, Павел Филиппович, капиталы не приумножишь!

— А что дали эти деньги Митричу с Лешим? — уточнил я.

И сам ответил на свой вопрос: — Шальные они, на них кровь и слезы. От таких денег счастья не прибавится.

— Тоже верно, — согласилась Людмила Федоровна.

— Так что вы думаете по поводу этой банды? — я вернулся к теме разговора.

Женщина несколько мгновений молчала, затем неохотно произнесла:

— Про этих людей в мои времена много слухов ходило. Сложно было определить, где правда, а где вымысел. Но действовали они профессионально.

Военные или жандармы, которых беззаконие довело до крайней меры. Да и всех подряд они не убивали. Только тех, кто все разумные границы переходил. Зато делали это всегда показательно, словно казнили, чтобы другим урок был.

— Разве их не искали разбойные люди?

— Искали. Предлагали даже большие деньги за информацию про них. Вот только народные мстители, как их окрестили, понимали, как и что делать. И растворялись, будто и не было их. И за пару лет они сделали так, что их боялся весь криминальный Петроград.

Людмила Фёдоровна вздохнула:

— И даже я, — призналась она. — Ты пойми, Павел, как бы высоко каждый из нас не поднимался и какие бы люди за ним не стояли, смерть грозит каждому из нас. У меня тоже была охрана, были силы, равных которым в столице сложно было найти. Однако плохое случилось и со мной…

Женщина по привычке хотела скрыть отметину на лбу, но вовремя вспомнила про челку и вернула руку на подлокотник кресла.

— Я никогда не творила по-настоящему гадких вещей, Павел.

Да, я держала ломбарды и игорные дома. Были у меня проститутошные — мой грех. Но я никогда не позволяла использовать труд детей. Не продавала сирот и не позволяла обижать моих девочек. Все знали, что Виноградовских трогать нельзя, иначе я накажу за такое. И платила я своим работникам щедро. Чтобы никто не вздумал сбежать от меня к конкурентам.

— Полагаю, что вы это делали не от страха перед наказанием, — предположил я.

— Тут ты прав, — не стала спорить женщина.