Чехов. Книга 12. Танец со смертью

– Теперича по всяким помойкам катаются важные господины некроманты и помогают всяческому сброду.

- Наконец-то, дождались, - протянул другой призрак и утер несуществующие слезы растрепанной шапкой.

- Никто за просто так помогать никому не станет. Ты нас за дураков не держи, - вперед выступила высокая женщина с широченными плечами и шрамом на пол-лица. – Чего тебе требуется от нас?

- Но взамен мне нужна ваша помощь, - кивнул я.

– Спрашивай, некромант, - предложила женщина и приосанилась.

– Не так давно, на станции сошел один человек.

Скорее всего, шаман. Он не покинул деревню. Где он? Кто-то его встретил и приветил у себя в гостях.

- Гостей тут никто не привечает. Их кормить-поить положено. А тут…

Следующие слова призраки протянули как молитву:

- …никто никому ничего никогда не дает. Так у нас заведено.

- Так был ли шаман? – с напором уточнил я.

– Что за шаман? - спросил один из призраков, мужчина в серой робе. Горло говорившего было перерезано от уха до уха и при каждом слове он придерживал шею ладонями.

– В ваших краях за последние несколько дней был не один шаман? - удивленно уточнил я.

– Были, были, - загомонили призраки, довольные тем, что смогли меня заинтересовать.

- Это ценная информация, за нее нам полагается…

- Погодите с оплатой, - сурово прервал я вымогательство. – Мне нужно узнать про того, кто сошел на станции.

Я описал, как выглядел Щукин, и призраки наперебой загомонили. И от этого гвалта у меня заложило уши.

– Давайте кто-нибудь один расскажет, - попросил я, и вперед вышел тот самый мужчина с перерезанным горлом:

– Был тот хлыщ, про которого ты спрашиваешь, некромант.

Приехал на поезде, - отрывисто начал он. - Сошел на станции и пошел по дороге, не таясь и не прячась. Словно у него девять жизней, а не одна никчемная.

Несколько призраков мерзко захихикали и потянулись к машине, где сидели мои товарищи.

Я щелкнул пальцами, и перед ними возникли тотемы. Один из пней встопорщил длинные корни и угрожающе заскрипел. Два других молча схватили лихих духов и принялись флегматично жевать.

Те завизжали так, что я скривился.

- Пустииии, - орал кривой паренек, пытаясь выбраться из древесных объятий.

- Не балуйся и не будет тебе больно, - произнес я назидательно. – Или вы решили, что раз я с вами по-человечески общаюсь, то и хамить можно? И моих друзей стращать?

- Больше не буду, - взвизгнул кривой, и его тотчас выплюнули.

Пеньки всем своим видом показывали, как им противно было жевать такую гадость.