Чехов книга 6. Договор на крови

Мама, — она обратилась к родственнице, — это мой начальник и добрый друг, адвокат Чехов Павел Филиппович.

— Тот самый некромант, о котором гудит Петроград, — продолжила за дочь женщина, поднялась на ноги и подала мне руку.

Я едва коснулся кожи, отметив, что та пахнет ванилью и сдобой. И это отчего-то успокоило. Ольга Ивановна перестала казаться мне холодной и недовольной. В усмешке, которая скривила ее губы, я увидел беспокойство.

— Мы решили прогуляться по магазинам, — торопливо пояснила моя помощница. — И забыли о времени.

— Моя бабушка тоже считает, что в торговых домах кто-то ворует время. Она однажды усомнилась, не нанимают ли они хроносов, которые заставляют часы тут останавливаться.

— Вы близки со своей бабушкой? — уточнила старшая Нечаева.

— Она занималась моим воспитанием после смерти матери, — спокойно ответил я.

Арина заметно занервничала и посмотрела на маму с недоумением. Но та не отреагировала на реакцию дочери и продолжила:

— А ваша мачеха? Насколько я знаю, ваш батюшка женился вновь.

— Не думаю, что имею право обсуждать его личную жизнь. Он взрослый мужчина, и не обязан был хоронить себя вместе с погибшей супругой.

— И он оставил вас на попечение своей матери? — нахмурилась Ольга и тут уже Арина недовольно засопела.

— Вы полагаете, стоило сдать ребенка в военную академию? Многие согласились бы с вами что так и нужно было поступить с юным некромантом. И незачем передавать его единственному некроманту в империи, который точно понимал, как справиться с просыпающимся темным даром мальчика.

Я и сам не понимал, зачем заступился за отца, но отчего-то это показалось правильным. Мне и самому всегда думалось, что Филиппу Петровичу не стоило отворачиваться от единственного сына. Но когда о таком говорила эта женщина, я внутренне запротестовал.

— Оу, я не подумала об этом. Мне просто показалось… — она замолчала и взглянула на дочь, которая покраснела от смущения. — Это, конечно же, не мое дело.

— Мне стоило предупредить, что в нашей семье принято говорить то, что думаешь, — пояснила Ариа.

— Мы считаем, что откровенность лучше сладкой лжи, — добавила Ольга Ивановна и пожала плечами. — Но я прошу извинить меня за неуместные вопросы. Я напрасно начала этот разговор.

— Все хорошо, — я выдавил улыбку. — Простите за резкость. Я был не готов…

В этот момент у женщины зазвонил телефон, и она торопливо взглянула на экран.

— Родион, — на ее лице вспыхнуло неподдельное счастье, от вида которого я испытал что-то вроде смущения.