Чехов книга 6. Договор на крови

Потому я допил чай, поставил на стол пустую чашку, вытер рот салфеткой и поднялся на ноги.

— Идешь спать? — невинно спросила Виноградова.

— Нет, строить алтарь имени себя любимого, — немного раздраженно заявил я. — Чтобы люди приходили к нему поклоняться и возвеличивать мою персону. А затем организую секту имени себя и буду остаток своих дней безбедно жить на пожертвования.

— В подвале? — поинтересовался Питерский, видимо, приняв мои слова за чистую монету. — Потому вы туда ходили.

— Ты туда ходил? — уточнила Виноградова.

Женщина с наигранным безразличием зевнула и этот жест меня насторожил. Любовь Федоровна обычно вполне талантливо хитрила. Но сейчас разнервничалась, пытаясь сделать вид, что ее не волнует мой интерес к подвалу.

— Мне пришлось искать вас, — обратился я к ней.

— Иногда я задумываюсь и словно засыпаю, — отмахнулась призрачная дама.

— Может быть, вам стоит дать немного силы? — я щелкнул пальцами, призывая тотем, но Виноградова небрежно отмахнулась.

— Я не настолько слаба. Но если мне понадобится твоя помощь, я обращусь, — улыбнулась она, проходя мимо растревоженного пня.

Женщина ушла, провалившись сквозь пол, а я продолжал смотреть в стену, пытаясь осознать произошедшее. Никто из призраков никогда не отказывался от подпитки. Сила некроманта была для них сродни живительной влаги для умирающего от жажды. Но Виноградова просто ушла.

— Что-то случилось? — вывел меня из задумчивости встревоженный Фома. — Вы обидели женщину?

Я поспешил успокоить слугу:

— Нет, что ты. Все в порядке. Любовь Федоровна отправилась по своим делам…

Я подумал, что мне все же стоит узнать, чем она занимается в свободное время. Может быть, и впрямь впадает в сонную оторопь. Тогда ее нужно напитать силой, чтобы она не истончилась и не ушла в забытье. Такое порой случается с призраками, которые давно уже обитают в посмертии.

— Вот же я дурак, — наконец догадался я.

Виноградова привыкла существовать за счет эмоций жильцов. Большую часть времени она находилась в стазисе. Но сейчас появились я и Фома. Любовь Федоровна стала активней. Но, вероятно просто беспокоилась о том, что привыкнет к моей подпитке, и будет от нее зависимой. Она была сильной при жизни. И, конечно же, не собиралась проявлять слабость, став мертвой.

— Что происходит? — нахмурился Питерский.

— Все хорошо.