Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Да только Двушкин раз за разом выбирал одинаковых женщин.

— Хорошо, — согласился Шуйский. — Но ведь… Никон утверждал, что не убивал.

— Он в это верил, — ответил я. — Потому что пути шаманизма неисповедимы. Своим проклятьем, она смогла расколоть душу супруга.

— Две личности в одном теле? — с интересом уточнила Арина.

— Не совсем, но… Вторая часть была связана с Василисой. Она и исполняла все эти душегубства. А затем засыпала до той поры, пока Двушкин не находил новую даму сердца.

— Выходит, Никон был виновен и невиновен одновременно? — уточнил Шуйский, и я кивнул:

— Такой вот парадокс.

— Но она же и на нас влияла, — потрясенно пробормотал Шуйский.

— Тут две теории, которую я объединил в одну, — ответил я. — Первое, что когда-то давно, здесь был заключен договор между предком Двушкина и неким существом о том, что людей в деревне должно быть не больше определенного количества. И когда Никон нарушил этот закон, болото выплеснуло наружу силу. Часть которой передалась Василисе. И после допроса Двушкина, она решила, что мы начнем за ней охоту.

— А вторая теория? — уточнил Зимин.

— На болотах нельзя использовать силу, — ответил я.

— А мы использовали… — протянул Шуйский. — Но вы же тоже применяли здесь силу, Павел Филиппович.

— Темные не в счет, — отмахнулся я. — Очевидно, болота принимают нас за своих.

— Логично, — согласился Дмитрий.

— Хорошо. А чем закончилась сказка? — с нетерпением уточнила Арина Родионовна.

— Двушкин ушел на болота вслед за любимой.

Девушка аж приоткрыла рот от удивления:

— Я думаю, после вмешательства Луки, когда миньон жреца поковырялся в мозгах Никона, помещик прозрел.

— Кто такая Синькова? — нахмурилась Нечаева.

— Не берите в ум, Арина Родионовна, — отмахнулся Зимин. — Мы подобрали ее на дороге.

— То есть… как подобрали? — не поняла девушка.

— Павел Филиппович все вам потом расскажет, — ответил кустодий. — Справедливости ради отмечу, что именно он предложил ее подобрать, но затем он передумал и грозился ее высадить.

Девушка взглянула на меня, и я пожал плечами:

— Не могли же мы бросить пьяную девицу посреди леса? Так вот. Когда Синькова пришла в деревню, и Василиса сразу же потребовала ее на алтарь, Никон решил сам выйти к ней. Чтобы искупить вину перед любимой.

— И теперь она его убьет? — уточнил Шуйский.

— Она для него не опасна. А вот призраки на болотах… — поправил я жандарма.