Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Склонилась ко мне и прошептала:

— Кажется, мы ошиблись, Павел Филиппович. Никон и правда в шоке. И уверен, что его обвинение — ошибка. Он верит, что никого не убивал.

Я удивленно взглянул на Нечаеву. Но девушка была поражена не меньше моего. Она кивнула, подтверждая сказанное.

— Мастера, можно вас на пару слов? — обратился я к сидящим за столом, и добавил. — Наедине.

Жандарм и кустодий переглянулись, но вопросов задавать не стали. Мы встали из-за стола и отошли на несколько шагов, оставив бормочущего что-то себе под нос Двушкина одного в беседке.

— Что-то случилось, Павел Филиппович? — уточнил кустодий, когда мы отошли на достаточное расстояние.

Я помолчал, подбирая слова. А затем осторожно произнёс:

— Сдаётся мне, он невиновен.

Шуйский недоверчиво усмехнулся, Зимин же кивнул, соглашаясь со мной

— Какой-то он больно потерянный для душегуба. У меня на эту породу чуйка. А здесь не сходится что-то. Вроде и выглядит Никон подозрительно. Однако…

— Да все они не виноваты, — возразил Шуйский. — Многие даже нагло врут на допросе прямо в лицо дознавателю.

— Вы путаете профессиональных разбойников и серийных душегубов, Дмитрий Васильевич, — покачал головой кустодий. — Серийники обычно жаждут признания. Что рано или поздно их найдут. А здесь же просто растерянный барин. Будто он впервые слышит про все эти убийства.

— Я знаю один способ, как это можно проверить, — произнёс вдруг жандарм. — Идемте.

Он направился к столу, мы последовали за ним.

— Увы, мастер Двушкин, но все указывает на вас, — произнес Шуйский, как только сел на стул.

Конюший поднял взгляд на жандарма. И вид у мужчины был донельзя растерянным:

— В какой хижине? — уточнил он.

— На болотах, — терпеливо повторил Дмитрий.

— Да отродясь там никакой хижины не было, — сообщил Никон и добавил, — Несколько заброшенных деревень только. Но к ним хода нет.

— Хода нет по суше.

Двушкин вздохнул и обхватил лицо здоровенными ладонями. Мне подумалось, что ему и нож был бы не нужен. Такими ручищами мужчина мог бы свернуть шею любой жертве.

— И не надо тут устраивать спектакли, — назидательно заявил Шуйский. — Против вас выступили призраки загубленных девиц. Они не стали бы лгать некроманту. И у господин Чехова есть четыре живых свидетеля, которым поверит сам император.