Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Он был немытым, косматым, в мятой одежде и шапке, которую было бы уместно носить зимой. На ногах его не было обуви, лишь один драный носок, сквозь который выглядывали нестриженые ногти.

— Митрич, — догадался Зимин.

— Он самый, — кивнул староста и тут же обратился к мужику, — Ну, чего ты тут делаешь?

— Блюду, — неожиданно чистым голосом произнес Митрич.

— Чего? — насторожился Шуйский.

— Порядок блюду, — важно повторил деревенский и вынул из-за спины метлу с обломанным черенком.

— Надеюсь, он летать не надумает, — поежилась Нечаева.

— Он же в одеже, — как ни в чем не бывало пояснил староста и сказал уже чуть громче для чудаковатого соседа, — да и кто же летает днем, верно?

— Верно, — сощурился Митрич и уставился на Арину Родионовну. — А почему баба без платка? Чего это она в таком виде по улице шастает?

— Ты, братец, ступай домой, — попросил его главный в деревеньке после барина. — А девица эта из благородных. Ей можно и без платка ходить.

— Благородных здеся отродясь не бывало, опосля того, как бариновская жена утопла, — возразил бродяжного вида мужик.

Зимин размял ладони и отодвинул со своего пути старосту.

— Не надо, господин, — запротестовал голова. — Он же как дитя неразумное. Лепечет почем зря. Вчера газету у жреца прошлогоднюю нашел и делал вид, что читает. Как можно такого обижать?

— Делал вид, говоришь? — с показной суровостью уточнил Стас. — А может он грамотный?

— Искупитель с вами! — поспешно замахал руками староста.

— Собака-собака, — важно подтвердил Митрич и зажал между бедрами черенок метлы. На манер детской игрушки с лошадиной головой. Сама метелка была украшена увядшими цветами, лентами из ткани серой рубахи и старым изорванным ошейником, который странным образом напомнил упряжь.

— Собака, — повторил чудной и вприпрыжку принялся обходить нас по кругу.

— Не серчайте, господа хорошие, — произнёс староста и утер испарину со лба. — У нас не принято убогих обижать. Искупитель его умом обделил, а нам теперь приходится за ним присматривать. Кормим мы его исправно. Одежду бабоньки наши ему латают. А купать получается только в дождь.

— А дождя давно не было, — я невольно поднес к носу рукав, чтобы хоть немного перебить убойный дух Митрича.