Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— И отчего-то он кажется мне неправильным.

Девушка промолчала, наматывая на палец локон волос, а потом опомнилась и отпустила прядь, которая прикрыла ее грудь. Но я заметил, как ее щеки залил знакомый мне румянец.

— Впрочем, это просто сон, — продолжил я, чтобы прервать эту неловкую паузу.

— Да, — едва слышно ответила Нечаева, поднимая на меня глаза с вертикальными зрачками. — Всего лишь сон. Вы спите, Павел Филиппович.

Реальность вдруг подернулась, рассыпаясь на сотни кусков. И я распахнул глаза, уставившись в потолок.

Тело покрывала испарина. Я ощущал себя как подросток, который увидел слишком откровенный сон. Впрочем, можно сказать, что все так и было.

За окном уже рассвело. И я вздохнул. Пора вставать. Скоро прибудет Зимин.

Больше всего на свете, мне хотелось снова закрыть глаза и попытаться урвать еще пару часов полудремы. Но я какое-то время еще лежал, глядя в потолок и думая про странный сон, а затем с неохотой встал с кровати. Подошел к столу, взял телефон. Взглянул на экран. Начало восьмого.

Я нехотя поплелся в ванную, чтобы привести себя в порядок. Холодная вода прогнала остатки сна и взбодрила. Я быстро оделся и вышел из комнаты.

Фома и Виноградова уже сидели в гостиной у включенного телевизора. Марковой не было видно. А постельное белье с дивана оказалось уже убрано, и я подумал, что слуга проснулся раньше меня.

— Доброе утро, вашество, — поприветствовал меня бодрый Фома. — Завтрак уже готов.

Прошел к столу и сел в кресло. А Любовь Федоровна быстро улетела на кухню. Вернулась она через пару минут.

Перед ней по воздуху плыл поднос с тарелкой, на которых лежали блинчики. А рядом стоял исходящий паром чайник.

— Приятного аппетита, — произнесла Любовь Федоровна и поставила поднос на стол.

— Арина Родионовна, наверное, еще не проснулась, — запротестовал было я, но Виноградова нахмурилась:

— Ваша гостья проснулась полчаса назад, — ответила она.

Словно в подтверждение слов призрака, за спиной послышались шаги. И голос секретаря:

Я обернулся. Арина Родионовна стояла у входа.

И я заметил, что щеки девушки густо покраснели. Нечаева смущенно опустила взгляд.

— Доброе, — ответил я. — Проходите, завтрак уже ждет.

Девушка кивнула и прошла к столу. Села в одно из свободных кресел. А Виноградова разлила чай по чашкам:

— Как спалось на новом месте? — уточнила призрак. И в этот раз, щеки залились краской уже у меня.

— Хорошо, — ответил я, и заметив удивленный взгляд Нечаевой, пояснил:

— Любовь Федоровна интересуется, как спалось.