Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Как можно определить, когда почил человек, если его тело шатается по городу и все его принимают за живого.

— Вы так и не простили Павлу Филипповичу ту историю с допросом усопшей? — язвительно уточнил кустодий.

— Наш добрый адвокат выставил меня чудаком перед всем высшим светом, — хмыкнул Шуйский. — Мне кажется, что меня будут помнить именно по этому эпизоду всю оставшуюся жизнь.

— Виноват, — почти искренне покаялся я и развел руки в стороны.

— Я был в шоке, — не унимался Дмитрий. — Поначалу даже не мог поверить, что на самом деле вел допрос мертвой девицы.

— Я не шутил, — напомнил я.

— Только потому я и сумел совладать с собой. Сначала я продымил сигаретами весь кабинет. А когда девицу транспортировали в прозекторскую, я немного успокоился и поразмыслил о произошедшем. Знаете, я хоть и злился на вас, мастер Чехов, но вынужден признать, что поступил бы также в похожей ситуации.

— Спасибо за понимание.

— Вы мне еще за это должны, Павел Филиппович, — парень погрозил мне блинчиком.

— А я-то надеялся, что мы с вами рассчитались, — усмехнулся я.

— За этот случай я с вами поквитаюсь, так и знайте, — пообещал следователь.

— Принимаю ваш вызов, — согласился я и отсалютовал гостю чашкой с чаем.

— Надо же, — пробормотал Стас и поднял взгляд от газеты, — тут есть страница с объявлениями и колонка с уведомлениями о смерти. И вы ни за что не догадаетесь, чье имя я тут нашел.

— И чье же? — подобрался я.

— Супружницы нашего Двушкина.

— Если бы я не был уверен, что это не Никон, то выдал барину билет на виселицу, как душегубу, — мрачно проворчал Шуйский.

— Какие у вас планы, Дмитрий Васильевич? — решил я отвлечь парня от тяжелых дум.

— Сейчас отправлюсь в деревню, чтобы проверить приходскую и бухгалтерские книги.

— Сдюжите один? — озаботился Зимин.

— Думаете, кто попытается напасть? — насупился князь.

— Да я не о том, — отмахнулся криомастер. — Вряд ли кто-то посмеет к вам сунуться. Все же вы сильной крови и от этого местечка можете камня на камне не оставить.

От такой похвалы жандарм смутился и пригладил волосы пятерней.

— Я про то, что сумеете ли все документы просмотреть. Для меня это все тяжкое действо. Привычнее полевая работа.

— Мне не впервой заниматься бумагами, — отозвался Шуйский.