Чехов. книга 9. Старое зеркало

Он клацнул зубами, и вышло это и впрямь жутковато.

Морозов отвлекся от наблюдения за беседой, сделав вид, что только заметил меня. Он поднял руку в приветствии.

— Добрый день, Павел Филиппович. Прошу, проходите.

Он сделал приглашающий жест, и я вошел в кабинет.

— Простите, что вам пришлось ехать сюда, — с сожалением произнес глава кустодиев. — Просто сегодня утром мне стало известно о том, что ночью была задержаны дебоширы, которые группой лиц хотели напасть на аристократа. А когда аристократ призвал призраков, они мигом протрезвели и позорно сбежали.

— Да, такое вчера случилось, — подтвердил я.

— Что ж, очень скверно...

— Но я не имею претензий к этим господам, — ответил я. — Виной тому были призраки и алкоголь.

Александр покачал головой:

— Это не оправдывает подобного поведение, — ответил он, и как мне показалось, голос главы кустодиев прозвучал грустно. — Эти, как вы выразились «господа» оскорбили герб семьи. Как вы там сказали, мастер?

Он обернулся к одному из задержанных. Тот промолчал.

Морозов снова вздохнул и взял лежавший на столе лист и принялся читать:

— А, вот! «Плевать я хотел на герб. Я таких, как ты»...

Глава кустодиев отложил лист и продолжил:

— Это оскорбление герба семьи. И я, как представитель этой самой семьи, имею право заявить претензию. Вы нанесли нам оскорбление.

Кажется, только теперь до парня начало доходить, что дело может принять скверный оборот. Задержанный нахмурился, бросил на меня короткий взгляд исподлобья.

— Я... Я... — испуганно забормотал он, но Морозов недовольно поморщился и сделал задержанному знак замолчать.

— Судя по вашему виду и возрасту, который указан в протоколе, вы давно стали совершеннолетним, — продолжил он. — И если у вас не позднее открытие силы, на которое можно было бы списать этот поступок, вы должны с честью понести ответ за свои дерзкие слова. Но думаю, если бы сила в вас только открывалась, то в армии вы бы не задержались.

Парень кивнул, подтверждая слова Александра.

— Вы оскорбили герб нового командира гвардии.

И если об этом узнает он — ваша жизнь приобретет темные краски. Но вам повезло. И, как член семьи Чеховых, я могу предложить вам компромисс: при свидетелях из аристократии, вы признаете свою вину, и свой долг перед семьей Чеховых, — заключил Александр. — И когда этот долг будет оплачен — вы будете свободны.

Я нахмурился, понимая, что под словом «долг», Морозов имеет что-то не очень хорошее.

Задержанные затравленно переглянулись, медля с ответом.