Чехов. книга 9. Старое зеркало

Мы прошли по коридору в холл, и попрощавшись с матерью-привратницей вышли из здания. На свежем воздухе щеки Арины Родионовны порозовели. Она улыбнулась и заговорила:

— Вы, наверно, собрались отчитать меня за то, что я влила много сил в настоятельницу?

— Собирался, — признался я.

— Но вы же видели, что она не жалеет себя, чтобы сделать мир чуть лучше. Нечасто встретишь таких людей.

— Но силу пережигать тоже не стоило.

— Тот, кто занимался ее лечением, сделал все плохо. Словно и не старался вовсе. Не удивлюсь, если кто-то намеренно сотворил это, чтобы настоятельница не смогла оправиться.

— Мне кажется, она и сама это поняла. Иначе зачем было торопиться с этим потопом? Но теперь женщина наверняка поправится. И у приюта останется хороший руководитель.

— Я обязан накормить вас чем-нибудь вкусным и позаботиться о том, чтобы вы пришли в себя.

— Покормите меня обедом, — лукаво предложила девушка.

— Вы же мне подскажете местечко? — усмехнулся я.

— Конечно, — девушка словно случайно прильнула ко мне ближе. — Есть отличный ресторанчик на набережной. Когда я собираюсь к родителям, то всегда заказываю там навынос фаршированную щуку.

— Звучит интригующе.

— Рыбу заворачивают в специальную сумку, внутри которой останавливают время. И пока упаковку не вскроют, щука остается горячей. Папенька всегда в восторге от этого блюда.

— Я не мог не заметить, что ваши родители хорошо работают в команде, — произнес я и уточнил.

— Иногда отец выезжает по особым вызовам, о которых не распространяется, — ответила девушка и пожала плечами. — Мама обычно ждет его дома и помогает восстановиться.

Я понял, что, скорее всего, Нечаев является лекарем какого-то важного лица. И учитывая расположение их дома в загородной резиденции, семья вполне могла быть приближенной к императору. Но говорить об этом вслух я не стал. Незачем обсуждать то, что и так было понятно.

— Папенька купил титул в Смуту, — продолжала Арина Родионовна. — Стал дворянином. И это помогло ему сделать предложение маме, когда они познакомились. Она из благородного рода, хоть и обнищавшего. И потому ее отец, мой дед, настоял, чтобы они взяли его фамилию. Он был горд, что род не прервется и принял зятя как сына. Дед и меня любил и очень баловал, когда я навещала его в поместье. Я помню его добрым и улыбчивым человеком.