– Убили какую-то серую личность, но раз вы здесь… значит, не такая уж серая?
– Эх, капитан, хотелось бы все тебе рассказать, – Михаил усмехнулся, – да не могу, долг не позволяет. В общем, вы распутывайте это дело. Появится результат – шумни. А мы тоже со своей стороны попробуем покопаться…
До машин пришлось идти через весь двор. Михаил курил у открытой дверцы, а Косых насиловал мудреную телефонную систему, занимающую чуть ли не половину салона. Штука неудобная, зато всегда на связи. Он дозвонился до абонента, выслушал информацию.
Когда Кольцов, докурив, сел в машину, тот уже кое-что знал.
– Итак, Озинский Владимир Михайлович, пятьдесят восемь лет, в восемьдесят первом году по болезни вышел на пенсию, имея льготы, выслугу лет и так далее. Имел право, короче говоря, по советскому законодательству. Были проблемы с печенью, почками, сердцем… там полный ливер. До выхода на пенсию трудился в течение четырех лет заместителем начальника режимного отдела Объекта-220…
– Серьезно? – встрепенулся Кольцов. – Любопытно…
– Да, любопытно, – согласился Косых.
– Если не учитывать, что здесь половина населения трудится или трудилась на режимных объектах. Это, знаешь ли, не показатель, Михаил. В общем, Озинский досрочно вышел на пенсию, отдал, так сказать, свой долг Родине. Остался в Балаклаве. Семью к тому времени растерял – жена скончалась от рака крови, сын уехал поступать в Челябинск да там и остался. Озинский вел тихую жизнь пенсионера. Кстати, характеристики с последнего места работы самые положительные…
– Стоп, – перебил Михаил.
– А теперь давай фантазировать. Представим, что Озинский – один из наших «спящих» агентов…
– Неслабо так его разбудили… – почесав переносицу, недоверчиво сказал напарник. – По мне, так пусть и дальше бы спал…
– А ты рассуждай. Сколько лет строится Объект-220? Примерно шесть лет, так? И не примерно, а точно. С семьдесят седьмого года. То, что объект интересен западным разведкам, даже не обсуждается. Озинский вербуется, допустим, в том же году или в следующем. Подкупили деньгами, или имеет претензии к нашему строю.
Или погряз в некоем компромате. Дает согласие работать на Запад, и его временно оставляют в покое. В то время и здоровье было крепче, и планы на дальнейшую жизнь имелись. Что дальше? Неприятности в семье, проблемы со здоровьем, досрочный выход на пенсию – о чем кураторы, разумеется, не знали. Почему именно сейчас потребовалось будить «спящую» публику, оставим за скобками – не знаем. Возможно, причина в скорой сдаче объекта.
