Человек из дома напротив

Каждый раз история возвращается в одну и ту же точку». «В истории должен быть конфликт», – возражал Бабкин, помнивший уроки литературы. «Это у тебя с Илюшиным должен быть конфликт, иначе вам жизнь не в радость».

В их расследовании все листки были перепутаны. Не получалось истории, и даже картинки, похоже, они трактовали неверно.

– Допустим, взял Сафонов наркоту на реализацию, а деньги не отдал, – пробормотал Сергей. – Наш Балаклава никакой не родственник, а честный коммерсант, желающий вернуть свое. Допустим.

– А на Елену Матусевич как вышел твой коммерсант? – полюбопытствовал Макар.

Бабкин замялся.

– Проще простого, если у них были отношения, – подала голос Маша, не переставая водить ручкой по альбомному листу.

Бабкин с Илюшиным переглянулись.

– Балаклава пришел в коттедж Сафонова, нашел там свидетельства их связи и отправился к Елене, рассудив, что кому как не любовнице знать о том, где обретается Никита. Хорошая версия, непротиворечивая. – Илюшин встал и с неподдельным интересом заглянул в Машин рисунок.

– Или хотя бы участвовал ли он в убийствах, – дополнил Бабкин.

– У меня зашифрован только ловец снов. – Маша повернула альбом к Сергею. – Смотри, как красиво!

– То же самое мне хочется сказать о нашем деле. – Илюшин вернулся на табуретку. – Чувствуется в нем внутренняя красота, которая от нас ускользает. Я поговорю еще раз с Порошиной. Послушай, Серега…

Бабкин обернулся к нему.

– А этот студент, Еврашкин, не может быть тем, с кем ты дрался?

Сергей озадачился.

– Слишком костляв, слишком высок… Нет, это не он.

– Хорошая версия пропала, – с сожалением сказал Макар. – Это ведь он навел Козлову на мысль, что письма приходят не по почте.

Телефон задрожал и исполнил последние такты «В пещере горного короля», от которой все вздрогнули.

– Слушаю! – ответил Сергей. – Привет, Виктор Степанович. «Урюпин!» – одними губами сказал он Макару. – Идет потихоньку… Нет, пока не нашли, а что? – Брови у него полезли вверх. – Подожди-ка, повтори! Стой, запишу.

Он яростно захлопал по столу, и Маша подсунула ему альбом.

– Да. Записываю. Одно ножевое? Ага. Занятно. Это как-нибудь объяснили? Ясно… Спасибо, Витя, век буду твоим должником.

Бабкин отложил телефон и похлопал альбомом по коленке.

– Скажи, что это не Сафонова нашли с ножевым, – попросил Илюшин.

Маша вздрогнула и уронила карандаш.

– Спокойно! Все гораздо интереснее. Мы с тобой думали, Макар, что в две тысячи девятом пятерых прохожих зарезали в арках.