Онлайн-библиотека книг
– Вот куда он пропал… Вот почему не звонит сестре… это бы все объясняло…
– Нет, не принесу, – сказал Бабкин. – Теперь объясняй мне.
– Рано! – сказал Макар, подняв на него безумный взгляд. – Сначала вопрос.
– Какой вопрос? – Бабкин всерьез забеспокоился.
– Тот, который я должен был задать Порошиной во время первой встречи. Телефон, телефон… где телефон?
– Господи, что ж ты орешь… Вон он, на подлокотнике, у тебя под боком.
Илюшин схватил сотовый и быстро набрал номер. Сергею редко доводилось видеть его в таком возбужденном состоянии.
– Татьяна? Это Макар Илюшин. – В трубке начали говорить. – Замолчите и слушайте, – оборвал Макар, и Бабкин физически ощутил, как из телефона потянулась, словно карамель, вязкая испуганная тишина. – Вы сказали, ваша мать умерла, когда Никита был студентом. Что случилось?.. Не нужно рассказывать мне, что вы виноваты в ее смерти! Просто ответьте."
"Бабкин затаил дыхание.
– Ее убили.
– Когда?
– В декабре две тысячи девятого… семнадцатого числа…
Бабкин охнул. Семнадцатого убита, а двадцать четвертого Клименко бежит из города.
– Обстоятельства? – коротко спросил Илюшин.
Всхлипывания усилились.
– Я попросила ее зайти в аптеку, когда она возвращалась домой… Возле нашего дома аптека оказалась закрыта на ремонт, и мама вернулась к метро, там круглосуточная… было уже поздно…
– Вы жили на станции «Сокол»… – Макар откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Сергей по-прежнему ничего не понимал.
– Да, на Соколе… Мама пошла через арку, и там…
Бабкин охнул.
– И там ее убили, – закончил Илюшин.
Порошина заплакала.
– Ее ударили ножом… – всхлипывала она, – этого мерзавца так и не поймали… но если бы я не попросила ее зайти за лекарством…
– Кто был на похоронах из друзей Никиты? – спросил Макар.
Сергей уже знал, что он услышит. И когда Татьяна пробормотала: «Василий Клименко», все встало на свои места.
4– Теперь мы знаем, что случилось с Никитой Сафоновым, – сказал Макар, – но мы по-прежнему не знаем, где его искать. А ты чего сидишь как пыльным мешком ушибленный?
Очень точное выражение, подумал Бабкин. Пыльным мешком, гнилой колодой, дохлой совой. Начали с совы, ею и закончили.
– Пытаюсь все это осмыслить, – выдавил он.
