Онлайн-библиотека книг
У таких карасей всегда распиханы по карманам кое-какие деньги. Несильно толкнуть его, выходя, – и вот уже в ладони шуршат две-три пятисотенных.
Но когда он был в шаге от жирдяя, раздался громкий щелчок. В щеку что-то ударило. Первая его мысль была: «Выследили!», – и он рефлекторно дернулся, хватаясь за нож, но вокруг недовольно зашумели, старческий голос воззвал к чьей-то совести, и стало ясно, что, разумеется, никто в него не стрелял.
Курица пыталась сложить цветастый зонтик, огрызаясь на всех подряд. Он провел ладонью по щеке и увидел кровь.
– Да вы человека оцарапали!
– Ничего-ничего, мне уже выходить, – невпопад ответил он и успел выскочить до того, как захлопнулись двери.
Царапина на щеке – паршиво: лишняя примета. Пытаясь поймать свое отражение в окне отъезжающего троллейбуса, он дважды столкнулся с людьми и выругался сквозь зубы. Кровь текла, но взглядов на себе он больше не ловил. Это Москва, детка. Себе дороже таращиться на незнакомцев.
Однако надо бы оценить ущерб. Он отошел подальше, ища подходящую витрину магазина.
Да и кто попытался бы остановить его таким хитроумным способом?
Разве что тот, кого он ищет."
"Человек, который стоит за всем. Организатор, мозг, невидимка, неожиданно возникающий за спиной, и нужно успеть оглянуться на долю секунды раньше, чем он сгустится из мрака.
Что ему известно о кукловоде? Ничего. Кроме того, что тот – причина крушения его жизни.
Он ненавидел слово «соболезнования». В нем лезущие в лицо соболя: хищные оскалы, стеклянные глазки, воротники с сушеными лапками. Тогда, на кладбище, соболя подобрались к нему, и он не мог выдавить ни слова в ответ на сочувственные фразы: казалось, стоит открыть рот – и кровь хлынет горлом.
Но потом ему удалось выбраться из-под груды душных тушек.
Остался главный.
Купив у торговцев шаурмой лепешку с мясом, Кастор съел ее на скамейке в ближайшем парке. Ему так и не удалось разглядеть царапину. Он залепил ее бумажной салфеткой. Вскоре кровь перестала течь, и он успокоился.
