И ещё Медоед понял, ближе уже к концу поездки, что Птаха попросту кайфовала от этой "игры", пусть даже ей и было досадно, что о Медоеде почти ничего не удавалось выяснить, как и ни одна её провокация не достигла даже десятой доли успеха. Но в этой "игре" Дима с Анжеликой проиграли ей в пух и прах. Отец всегда учил Диму, играй по своим правилам, на своих условиях. А здесь их просто волоком затащили на чужое "игровое поле" и забавляются, как хотят. И ведь не сделать ничего. Даже игнор в данном случае стал бы частью этой самой Птахиной "игры".
Зачем ей это, Дима пока видел только одну причину — скукота. Ну и сам Медоед ещё, появилось в её жизни, наконец-то, что-то необычное и цепляющее. Вот она и пытается привычными ей способами раковину эту расковырять и украсть жемчужину, не навредив самому организму при этом. Во всяком случае, Дима на это надеялся, как и расписался в своём бессилии что-то изменить в нынешнем раскладе.
Но какой бы Птаха ни была язвой, собеседником она являлась очень и очень интересным.
И даже Анжелика на время забывала свою лютую неприязнь к ней, когда Охотница начинала рассказывать о жизни около Удавки или о жизни в Улье лет эдак тридцать-сорок назад. И конечно же, Птаха об этом знала и нагло пользовалась, при чём, очень незаметно подбиралась поближе к Диме в такие моменты. Но что радовало, всегда останавливалась у самого "края". И Медоед этого тоже не понимал. Он не понимал, реально ли привлёк Птаху, как мужчина или это очередная игра, но "приглашать" её переступить этот "край" не собирался.
С Анжеликой об этом разговаривать бесполезно, сразу же выносило в бешенство, а к другим, той же Лексе или Бесогону с Кумаром подходить с этим вопросом стеснялся. Что хорошо, подобные моменты возникали нечасто и только на ночевках, редко на привалах, в пути все были собраны и на пустяки не разменивались.
"Доставалось" от Птахи, кроме Медоеда и Анжелики, ещё и Лексе за компанию, при этом девушкам "прилетало" как бы не больше, чем парню.
Но, Улей забери, насколько же мастерски Птаха умела сводить на нет кажущийся уже неизбежным конфликт. И самое удивительное, дрянного "послевкусия" или чувства обиды совершенно не оставалось. То есть каждый "следующий раз" был словно первый, и не важно, что уже сам этого ожидаешь и даже пытаешься к этому как-то подготовиться.
