Человек из Пекла. Книга 3

Разумеется, сейчас уже и люди другие и времени утекло много, но вряд ли Организация сменила свой принцип — знания любой ценой. Потому и доверия никакого. А тут и дело крайней важности намечается и на руках у них не просто бомба. А ещё и "эти" привезут свою.

Доедали уже молча. Анжелике сказать было нечего, она вообще, при появлении Птахи становилась молчаливой и больше следила, чем говорила. Остальные же задумались, каждый о своём. Медоед размышлял об открывшейся стороне всего этого предприятия. И он сомневался, что без намёка Охотницы сам бы взглянул на это с такого ракурса.

И опять же, она это намеренно сделала с какой-то своей целью или просто думает в этом ключе и высказала мнение? Отчего-то Дима склонялся больше к первому варианту. Чего же она добивается..? Насколько проще всё стало бы, пойми он её мотивы. И нет, угрозы, прямой во всяком случае, Медоед от Птахи не ощущал. Ну так и от Шалого угрозы до поры он тоже не чувствовал… хотя… нет, тогда, как раз сам Дима и не хотел обращать внимание на накапливающиеся "разногласия", а кучка жемчуга стала просто поводом. С Птахой всё иначе. Понять бы, что.

Бесогон обо всём этом не думал, он размышлял над предложением Птахи. Вернее, не предложением даже, а возможностями, которые перед ним лично и его командой могут открыться, если он примет предложение Охотницы. С одной стороны, ничего плохого лично для него она не хотела, но с другой стороны… в общем, всё очень неоднозначно. А если на это смотреть с третьей стороны, то всех этих возможностей он и сам добиться может, только времени это займёт куда больше.

Вот и думай теперь, как поступать.

— К знахарю вашему, Стопарю этому, вместе, значит, идём? — уточнила Птаха, когда все доели и допили чай-кофе.

К Стопарю пришли спустя минут двадцать, Птаха не спешила и по пути вертела головой во всех направлениях, словно первый раз попала в стаб. Всё ей было интересно. Но больше всего её поразили дети. Группка из нескольких подростков лет двенадцати-четырнадцати, с криками и смехом, бегом пересекла дорогу и скрылась за домами.

— Детей не видела что ли? — съязвила Энжи.

Птаха перевела с неё взгляд сначала на Бесогона, тот пожал плечами, затем посмотрела на Медоеда.

— Не строй дурака из себя, Медоед. Вы же понимаете, о чём я.

— Дальше-то что? Ну да, дети. И это не единственные, есть ещё. Ну а что и как, Зубра спрашивай, — ответил Дима, съехал, что называется. Зубр, естественно, тоже ничего не скажет, не надо Охотнице знать о Сойке.