Человек из Пекла. Книга 3

Как ни странно, идти оказалось несложно, густым подлесок не был, так что продираться через заросли не приходилось. Это и плюс и минус одновременно. Однако, огромный радиус восприятия Горца этот минус нивелировал. К слову, когда бойцы, кто не был в курсе о Горце, узнали, что его радиус составляет чуть больше пятисот метров, сначала не поверили, но на практике убедились очень быстро. И опять же, Птаха начала приставать с вопросами, мол, что это за Сенсинг, который работает постоянно, да ещё и с таким огромным радиусом и при этом совершенно не вытягивает силы.

Разумеется, рассказывать никто не стал, сенсинг и сенсинг, да, вот с такими свойствами, повезло. Дима только обмолвился, что у него это вообще, врождённое, чем вызвал у Охотницы сначала неприкрытый шок, а затем ещё больше вопросов, но ответов она не получила, так как ни Медоед, ни даже Стопарь, не знали, как так вышло, что некоторые свойства Даров Горца передались сыну "по наследству". Дима так Птахе и сказал, что никто не в курсе, как это работает.

Затем Горец объявил, что городской кластер, наконец, остался позади и теперь осталось преодолеть около двух десятков километров до первых кластеров Пекла.

Ещё через какое-то время смешанный лес резко сменился сосняком и скорость группы возросла. Заражённых тоже прибавилось, так что дальнейшее передвижение, если описывать маршрут, стало похоже на пьяный зиг-заг, но при этом стычек с тварями удавалось избежать. Иногда Горец отрывался далеко вперёд и "чистил" путь, иной раз оставал и Дима, чтобы убить то и дело встающих на след тварей.

К нему, к слову, пару раз присоединялась и Птаха, понаблюдать, как она говорила. Это, естественно, не нравилось Анжелике, но после третьего раза Охотница перестала, может увидела, что хотела или наоборот, поняла, что ничего нового не увидит. К Горцу присоединяться она откровенно опасалась, о чём говорили её эмоции, когда она на него посматривала, особенно после того, как прошли мимо свежего трупа довольно крупного Элитника и нескольких руберов из свиты. Бронепластина с затылка была варварски сорвана, образовав жуткую рану. На месте башки твари кровавое месиво из осколков костей, мяса и мозгов. Одна лапа, вообще, валялась отдельно от тела. Руберы, три штуки, судя по количеству голов, были "разобраны" на несколько крупных, живописно разбросанных кусков. После этой картины, если у кого в группе и имелись сомнения по поводу Горца, рассеялись они в тот же момент.