Человек из Пекла. Книга 3

Тут скорее мировоззрение. Медоед выбросил эти мысли, не сейчас, да и толку от них ноль.

— Ну а что на счёт моих вопросов..? — устало напомнила Птаха.

— Сойка, моя мать. В ней всё дело, вернее, в её Даре. Теперь я понимаю, почему она настояла на своём участии…

— В её Даре..? Ничего же необычного… — возразила Птаха.

— Не про тот Дар речь. Был, вернее, есть у неё ещё один… — Дима раздумывал, как бы покороче всё рассказать и не упустить сути.

— В общем… — и Медоед начал рассказ.

Начал с описания её Дара.

Напарники, слушая, казалось, застыли с открытыми ртами и даже не дышали.

— Дети в Гвардейском, кстати, её работа, — добавил Дима и продолжил:

— Затем Сойку убили. Из-за этого Дара.

Лица друзей надо было видеть.

— Стикс убил. Не кто-то там, — он жестом руки остановил рвущиеся вопросы. — Просто примите за факт. Она больше года была мертва. Что за это время произошло с нами… не спрашивайте даже… так вот, Стикс, как говорится, дал, он и забрал. Как мне потом "объяснили", этот Дар и подобные ему по силе, не для простых иммунных.

Долгое им обладание и его использование в итоге приводит… к переходу в иное качество бытия. Мне или вам такого не светит ещё лет… не знаю… лет триста. Да и… не за выслугу лет здесь, я думаю, даётся возможность получить что-то такое. В общем, Стикс с Сойкой… — Дима хотел сначала выразиться покрепче, но передумал. — Напутал. И решил проблему с ней кардинально, убил. Но, спустя год с лишним позволил её вернуть.

На этой фразе Птахино лицо вытянулось ещё больше.

— Однако, Дар этот у неё оказался запечатан, таковым оказалось последствие её возвращения. Вот он вроде есть, но пользоваться ни-ни… это если совсем простыми словами объяснять и самую суть. Так-то там всё гораздо сложнее…

— Что же изменилось? — спросил Бесогон.

Молчание продлилось довольно долго. Короткий, но очень содержательный, если есть мозги в черепе разумеется, рассказ, ошеломил. Появились и вопросы, много вопросов, но и Птаха и Бесогон с остальными понимали, пока ещё не время их задавать.

Позади людей послышался глубокий, сиплый выдох. О чужаке-то все и позабыли! Вернее, почти все. Медоед следил за ним всё это время. И одновременно разговаривал, спорил, доказывал, договаривался.

Рейдеры встрепенулись, хотели было вскочить, но Дима произнёс, да ещё и таким тоном, что спорить не захотелось:

— Спокойно, друзья. Он — не враг, нам.

— Но… — всё-таки Птаха нашла силы возразить.