А ежели ты станешь честным человеком да заедешь в ту сторону, так моя дверь завсегда для тебя открыта. Но за котелок ты мне должен. Вряд ли я отыщу другой такой в этой стране!
Блессинг развернул кобылку и поскакал прочь. Крис поглядел ему вслед."
"— Великолепная лошадка, загляденье просто! Надеюсь, ничего плохого с ней не случится… Вот еще что! — закричал ирландец. — Погоди-ка на минутку! — Блессинг натянул поводья и остановился, поджидая Криса. — Ты был в шайке. Они захватили девушку? Барду Маклин?
— Нет.
— Блессинг развернул лошадь. — Но вскорости захватят.
— Где они встали лагерем? Ты ведь не к ним едешь?
— Нет. — Пэрри Блессинг заколебался. — Есть в горах такое место, где поток низвергается со скалы. Ты ступай прямо к обрыву и пройди мимо кривой сосны. Словом, определишь по скалам, это несложно. Там-то они и будут. Майор собирался воспользоваться тобою в качестве приманки, чтобы завлечь в лагерь девушку, но теперь у него другой план. Сегодня ночью или завтра самое позднее майор похитит ее прямо из форта.
— Пэрри помолчал. — С ним поедут Робб, Контего, Мюррей и еще несколько человек. Они жаждут мести.
— Благодарствую. Теперь езжай. И береги кобылку.
Крис в последний раз поглядел вслед отъезжающему, а затем погнал вороного в форт Сандерс.
Может, это правда, а может, и нет, только Крис склонен был поверить Блессингу. А ежели ренегаты снова захватят Барду, ей уже не спастись.
Глава 17
Над безмолвной землей вставала луна.
Величественное спокойствие ночи снизошло на дикие просторы Запада, и, подъезжая к форту Сандерс, Криспин Мэйо не слышал ни звука. Только цокот конских копыт.
Странное чувство отчужденности владело юношей, чувство острой, щемящей тоски по чему-то, не имеющему названия… может быть, это ночь виновата? Или здешний край?
Да, он — иммигрант из другой страны, но чувство отчужденности вызвано отнюдь не этим. Крис уже не считал себя чужаком; это — его земля, он принадлежит ей, ибо за последнюю неделю заслужил это право; он знает, что в родные края уже не вернется.
Он не из графства Корк, нет, он — человек Запада. Странная отчужденность — это только смутное ощущение, не более; определить его трудно, а объяснить — еще труднее.
Теперь при нем было оружие, и много, но револьверы и винтовки уже не напоминали юноше о своем присутствии. За . последние дни они словно стали частью его самого, казались продолжением руки.
