Рука высвободилась, палец легко коснулся курка, дуло глянуло прямо на Мюррея.
Первое, что увидел Мюррей, — это огненный цветок пламени, расцветающий в дуле. Впрочем, сие зрелище оказалось для него и последним.
Его собственный револьвер выпал из омертвевших пальцев, и Мюррей рухнул на колени.
— Проклятый ирландский неженка… Ты!..
— Я больше не неженка, мистер Мюррей. С меня хватит.
Мюррей осел назад, с трудом сохраняя равновесие.
— Пожалуй, что и нет, — признал он. — Черт бы тебя подрал, ирландец! Надо было мне оставить тебя в покое! Твое лекарство мне дорого обошлось, ты… — И он рухнул.
Криспин Мэйо из графства Корк, житель бескрайних равнин Запада, немного постоял над телом поверженного врага. Мюррей испустил дух.
Подобрав брошенную винтовку, юноша стер с нее грязь, а затем зашагал к ивам. Там стоял привязанным серый в яблоках конь, некогда принадлежащий Мюррею. У седла болталась фляга, доверху наполненная водой. Ирландец вывел животное из зарослей, напоил его, а затем вскочил в седло и поскакал по тропинке к железной дороге.
Крис подъехал к путям. Не прошло и минуты, как вдали раздался паровозный свисток. Юноша спешился, снял флягу и постоял немного, не выпуская из рук поводьев, пока не убедился, что поезд и впрямь замедляет ход. Тогда ирландец перебросил поводья через седло и хлопнул коня по загривку."
"— Есть же у тебя где-то дом! Так беги же!
Поезд остановился. Кондуктор сошел на землю. Им оказался Сэм Кокинс. Дюжина солдат глазели из окон.
— Ты давай садись, — угрюмо сказал Кокинс.
— Полковник Маклин и его дочь ждут тебя в Медисин-Бау.
Криспин Мэйо поднялся в вагон, приветственно помахал солдатам и рухнул на сиденье.
— Я вроде как выстрелы слышал, — неохотно полюбопытствовал Кокинс. — Мы ехали медленно, не знали, где тебя искать.
Крис открыл глаза.
— Там, у ручья, поджидал Мюррей. Это его коня я отпустил на свободу.
Юноша снова закрыл глаза. Ирландец понятия не имел, как далеко до Медисин-Бау.
Там Барда…
Криспин Мэйо заснул крепким, без сновидений, сном.
Снова раздался паровозный свисток, теряясь в безмолвных холмах, скликая призраков, что караулят в распадках, не смыкая глаз. Завращались колеса, поезд тронулся с места. Паровоз засвистел опять, звук словно бы повис в неподвижной тишине.
На следующую ночь Джастин Парли, отлично зная, что десятеро его людей сняты с поезда в Медисин-Бау, а остальные перебиты или разбежались, храбро въехал в Ларами. На подступах к городу Серебряный Дик вдруг натянул поводья.
