— Криспин, — молвила Барда, — по-моему, он мертв.
Глава 4
Человек поднял голову.
— Ни черта я не мертв. Живехонек-здоровехонек, как и вы.
Криспин Мэйо, человек осмотрительный, винтовки не опустил.
— Ты чего здесь делаешь? Мы гонимся за бандой южан-ренегатов, а ты расселся тут прямо у них на дороге.
— Я был с ними. Они меня захватили, много дней назад дело было, подумали, что я вроде как шпион. Да на фига мне за ними шпионить? Но тут один из них сообразил-таки, что видел меня на пути туда. Он знал мою родню в горах и замолвил за меня словечко, так что они меня не пристрелили, а взяли с собой; и пришлось мне тащиться за ними до тех пор, пока они не занялись этим пленником… засим я нагрел их на двух лошадок прошлой ночью, одна из них моя кстати, и рванул в Джорджию.
— В Джорджию? — подозрительно переспросил Крис, вспоминая, что рассказывал ему телеграфист о кровопролитном марше Шермана через всю Джорджию.
— А хотя бы и в Джорджию. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Затем, спустя какое-то время, я натолкнулся на их следы и встал здесь лагерем, потому что за мною они вовеки не станут возвращаться.
— Ты видел их пленника? Ты с ним говорил? — возбужденно спросила Барда.
— Видел, конечно. Вроде военный. Коренастый такой старик, и держится что надо, несмотря на то, как с ним обращается. Они смеются ему в лицо, зовут его Вильям и Текумзе, и прочее в том же духе.
— Они принимают его за генерала Шермана, — объяснил Крис. — Но они ошиблись и захватили не того.
— Они убьют его.
Убьют как пить дать. Думаю, сперва они его помучают, но что убьют, это точно. — Незнакомец поднялся на ноги. На вид ему можно было дать лет тридцать: очень высокий, худощавый, плечи чуть сгорблены, ручищи огромные. — Чего это вы задумали? Гоняться за стаей волков вроде этих, да еще с женщиной? — Высокий незнакомец укоризненно посмотрел на Криса и нахмурился. — Если она попадет им в руки, она пожалеет о том, что родилась на свет.
— Она отказывается вернуться, — пояснил Крис. — Я говорил ей, но ее не переубедишь.
— Этот пленник — мой отец, — сказала Барда.
— Какая разница. Охота и война — дело мужиков, вам туда мешаться не след. Эта шайка — подлецы редкие.
— Я все равно поеду. Я должна спасти отца.
— Как с вами трудно, мэм! Я эту банду в гробу видел. С самого начала они мне не показались, и, едва подвернулся случай, я тут же слинял. А теперь вы, видите ли, просите, чтобы я возвратился.
— Ни о чем подобном я вас не просила!
— Просили, мэм.
