От мертвого Барде мало проку, да и себе тоже, а сохранив жизнь, он оставляет за собою хоть какой-то шанс. Значит, надо молчать и слушаться.
— А теперь повернись лицом.
Крис послушно повернулся. Краем глаза он видел Барду; лицо девушки было смертельно бледно, в глазах застыл ужас.
— Мик… ирландец, черт тебя побери! Только ирландец способен так вырядиться! Ну что ж, считай, что тебе повезло. Меня зовут Мюррей, приятель, и в жилах моих течет ирландская кровь, так что, может статься, я тебя и не убью.
— Отец девушки тревожится, — осторожно намекнул Крис.
— Сейчас он, наверное, уже на станции; ты можешь отвезти ее туда, и никто тебе дурного слова не скажет.
Мюррей улыбнулся, и улыбка эта не сулила ничего доброго.
— Это навряд ли. Видишь ли, ради нее я порешил человека, так что я намерен оставить девушку себе. Но я не хочу тебя убивать. Если, конечно, тебе самому жить надоело, тогда — дело другое.
— Нет! — закричала Барда. — Не причиняй ему вреда!
Мюррей захихикал.
— Так это тот самый храбрец, что смешал наши карты, нет? Лошадок угнал… интересно, насколько он храбр?
— Я не трусливее тебя, мистер Мюррей, — заверил Крис.
— Ежели ты отложишь ружье, я тебе покажу пару приемчиков. — Ирландец поднял левую руку. — Могу даже одной рукой. Чтобы переломить тебя надвое, одной руки мне за глаза хватит.
Тон Мюррея не сулил ничего хорошего; бандиту явно надоело подтрунивать.
— Одной рукой, э? А сколько у тебя на руке пальцев, ты, пьянь ирландская? Пальцев сколько?
— Пять, думаю; всего пять.
— Пять! Да он считать умеет! А четырех тебе не хватит? Положи-ка руку вот на это бревно у огня и расставь пальцы пошире.
Крис Мэйо застыл на месте. Какое-то мгновение он не верил ушам своим, но затем понял: этот человек не шутит.
— А если не положу? — спросил он.
— Тогда я выстрелю тебе прямо в брюхо, и упадешь ты в огонь, и станешь поджариваться на угольях, пока мы с дамой отужинаем. — Мюррей сардонически расхохотался. — Мисс Маклин с удовольствием поглядит на это зрелище.
Крис мысленно прикинул расстояние до врага.
Ни малейшего шанса. Тот злосчастный толстяк находился ничуть не дальше, когда беднягу настигла пуля, а ведь выстрел угодил прямо в сердце.
— Положи руку на бревно и расставь пальцы пошире. Может быть, ежели ты не струсишь и не шевельнешься, я в тебя не попаду. Хочу похвастаться перед дамой своей меткостью."
"Выхода Крис не видел. Ирландец уселся на корточки, широко расставил пальцы левой руки и распластал ладонь на старом, замшелом бревне у огня.
