Человек хотел добра

Девочки решили, что это привидения, но потом Маруся Борисова крикнула, что это мальчишки. Стало не страшно, зато интересно, визгу прибавилось еще больше.

— Маруся, ты узнала, кто был у дверей?

Девочка молча стояла перед Еленой Григорьевной, а сзади кричали:

— Знает! Она знает! Это из второго отряда.

— Иди покажи, — сказала старшая пионервожатая.

Маруся покачала головой:

— Не пойду я. Я… не знаю, кто был.

Елена Григорьевна с явным сожалением смотрела на Марусю.

Девочке стало неловко. Сейчас она готова была все сказать любимой учительнице, но было поздно: проводить ее уже вызвались другие.

Яша хмурился. Если девочки не ошибаются, то Елене Григорьевне прибавится тема для наставлений. Но кто мог выкинуть такую штуку?

В палате он светил фонариком в лица спящих, а девочки все повторяли: «Не он».

— Вы точно знаете, что из моего отряда?

Просмотрели всех. Оставались Валерка и Ромка. Яша облегченно вздохнул. Значит, девочки ошиблись. Не могли ребята озоровать после того, как повинились.

— Вот они! Оба! — вскричали те.

— Что нам теперь будет?

— Не знаю. Попадет, наверно. Если бы не обещали — другое дело. А то вчера только говорили: «Больше, Яша, не будем». Вот тебе и не будем!

Тихо в утренний час на берегу Ольшанки. В лагере обычная суматоха: начинается шумный и веселый день. А здесь, не шелохнувшись, стоят деревья, застыл в воздухе запах сосны! В тени на траве и листьях кустарника светятся капельки росы.

Ромка лежит на спине, смотрит вдаль. Лицо его безмятежно, а на душе буря: что-то скажет вожатый про ночную проделку? С утра Яше было не до этого, да и они не дожидались, когда он будет отчитывать, убежали сюда, к речке, где никого нет.

Валерка сидит рядом, вырезает складным ножичком колечки на обожженной сосновой палке. Получается красиво.

— Ты что все молчишь? — недовольно спрашивает Ромка. — Поговорим давай.

Валерка кивает: давай говори. И опять молчит. Ромка хочет начать разговор, но не знает, с чего. Напротив, на молоденькой сосенке, большая черная муха отчаянно жужжит, стараясь вытащить ноги из смолы, вытопившейся на стволе.

— Знаешь что, Валерка… Пойдем к Яше, скажем; что больше не будем.

— Может! Почему бы ему не поверить? Скажем, что на этот раз точка, больше не озорничаем.

— Вчера так говорили.

Опять молчание. Слышно только шелестение ножа, которым Валерка режет не переставая.