Человек хотел добра

Мама! Хорошая, милая мама, как же мы без тебя? Плачу, уже не стесняясь.

Маму одевают во все белое, кладут на стол. Соседи расходятся. Каждый, прежде чем уйти, гладит меня по голове. Это почему-то неприятно. Я закрываюсь одеялом. Мне хочется быть совсем одному…

Рядом сладко спит Таня. Она не просыпалась и не знает, что мама умерла.

Никогда не забуду этого дня. Приходили и уходили люди, оставляя на полу лужи от растаявшего снега. Сначала пришла молоденькая девушка из фабкома, Тося Пуговкина, и сказала, чтобы Вера получила ссуду на похороны.

Но Вера ответила, что ей сейчас не до этого. Пусть ее Тося Пуговкина извинит, но она никуда не пойдет. Тогда пошел я. Кассирша, у которой я получал, деньги, тоже пыталась погладить меня по голове, но я сказал, что не надо — я не маленький. Она странно стала смотреть на меня да так и проводила своим взглядом до самой двери.

Затем пришла тетка Марья Голубина — Витьки Голубина мать. Она поплакала вместе с Верой и сказала, чтобы Вера не расстраивалась, маму на фабрике уважали и уж всегда помогут, если нам туго придется.

— Что понадобится — сразу приходи. А мы тоже будем наведываться. — И, уходя, добавила: — Верочка, слышишь? С музыкантами я договорилась. К четырем часам соберутся к вашему дому.

— Спасибо вам, — смущенно сказала Вера.

В полдень заявилась бабушка Анна с человеком в длинной до пят накидке. У человека пышная борода — не хуже, чем у Черномора, которого я видел в кино. На голове — шапочка-котелок. Это оказался поп из Федоровской церкви. Есть у нас такая за поселком, со всего города старухи в нее собираются.

Я раз на пасху с ребятами пробрался туда. Пройти-то прошли, а обратно не протолкаться было. Хорошо еще, что попы крестный ход организовали. За ними и выбрались.

Вера укоризненно посмотрела на бабушку Анну: «Зачем, мол, ты привела его?» — но отказать постеснялась. А та разглядывала рукав своей прострелянной кофты, вздыхала: «Ничего, дескать, не поделаешь: обычай».

До обычаев бабушка Анна охоча, другой раз скажет осуждающе: «А в старину-то вот как было…» И начнет рассказывать.

Послушать ее — уши вянут… А однажды такой переполох устроила, что все будто с ума посходили. Откуда-то узнала, что на Всполье привезли дикого человека. Многие из любопытства ходили на станцию. Конечно, там никого не было, но никто не хотел признаваться, что его так легко одурачили. И все говорили: «Есть такой человек, в клетке сидит. Волосатый с головы до пяток, а ростом — Петр Первый рукой до макушки не дотянется».