Я никогда не видел столько денег сразу и, наверное, никогда больше не увижу. Но у этих двоих деньги, кажется, не вызывают вообще никаких эмоций, у них даже глаза не заблестели. Один из них деловито пересчитывает. Пальцы его так и мелькают.
Сотенные сложены ровными пачками по девять и перегнутой пополам десяткой. Пересчитав пачку, первый мужчина подвигает ее другому, и тот также пересчитывает, — только пальцы мелькают.
— Одиннадцать тысяч четыре рубля шестьдесят копеек, — наконец объявляет первый мужчина, — сейчас выпишу чек.
Эти четыре рубля с копейками рядом с остальной кучей денег напоминают мне крошки на неубранном столе.
— Будьте любезны! — говорит Шеф.
— Пожалуйста! — Шефу подается заполненный бланк, который он внимательно изучает.
Другой мужчина открывает свой портфель «на молнии» и складывает деньги.
— Может быть, вам дать охрану? — спрашивает Шеф.
— Спасибо. Нас внизу ждет банковская машина, — говорит первый и встает.
— Спасибо и до свидания! — откланивается другой.
Оба исчезают.
Шеф испытующе смотрит на меня.
— Сумочка той женщины. Я, Добен, об этом заранее не говорил, чтобы не побуждать вас к преждевременным выводам.
БИОГРАФИЯ ВИЛЬЯМА АРГАЛИСА
Глава 1
Когда он проснулся, Беата и сын уже ушли. Рабочий день у Беаты в больнице начинался рано, но из большой любви к порядку она старалась всегда прийти раньше, чтобы к появлению уборщицы и санитарок все было наготове, и они не сидели бы, ожидая сменного белья, соды для мытья полов или чего-нибудь другого.
Беата — образцовая сестра-хозяйка, и администрация больницы нередко ставила ее в пример другим.
Он повернулся, чтобы посмотреть на часы. Пружины под ним заскрипели. Девять. Пора вставать.
«У Ролиса начался второй урок», — подумал он.
За окном был скучный пасмурный октябрь. Мелкий, похожий на туман, дождь: на жесть оконного наличника падали редкие тяжелые капли. С крыши.
Он все еще флегматично смотрел на часы, которые весело тикали на полированном столе, как бы катая секунды по его скользкой поверхности.
Комната, как всегда, была прибрана, словно к празднику. Беата аккуратно повесила на спинку стула его одежду, которую он кое-как разбросал вчера вечером.
Темный дубовый паркет тускло поблескивал — как озеро ночью.
Пора вставать, снова подумал он, но продолжал лежать, глядя на часы. В голове гудело, во рту пересохло, под ребрами кололо, и абсолютно ничего не хотелось делать."
"— Я не алкоголик! — внезапно со злостью выкрикнул он.
